Путевка в семейное гетто

– Хороший, – сказала Алиса, – а назавтра всем разболтает, что с новенькими девицами пил в полутемной беседке всякую дрянь и что сами девицы ничуть ее не лучше.

– Некрасиво получилось, – Аня перевернула страницу.

– Что, он над ней наконец-то надругался? – поинтересовалась действием романа Туся.

– Я о соседе, – произнесла Аня. – Нужно будет напечь ему пирожков и извиниться.

– Этим и займешься, – одобрила Алиса. – Завтра. Сегодня печь мы ничего не станем.

– Да, – вздохнула Туся, – пирожки – это не гламурно.

Вот человека выпроводить взашей – это мы можем. Какой хороший парень был!

– Туся, перестань, ты же не на поминках, – одернула ее Алиса и налила себе пива. – Я же не нарочно.

В который раз пришлось объяснять подругам, что нужно держать марку, не показывать вид, сдерживать себя в проявлениях. Они ничего не желали знать. Уперлись, как телеграфные столбы на одном месте, «какой хороший парень был!» – и все тут.

Алиса постучала пальчиками по столу. Они доведут, они своим нытьем кого хочешь выведут из себя.

Алиса поднялась и собралась идти за соседом, чтобы извиниться. Она скажет ему, что они друг друга не поняли, что она действительно не пьет этот плебейский напиток…

– А это вы пьете?! – На выходе из беседки Алиса нос к носу столкнулась с Багровым. На этот раз в его руках были бутылки шампанского, судя по иностранным этикеткам – достаточно дорогого.

– Я все пью! – обрадованно заверещала Туська, испугавшись, что подруга выкинет очередной фортель и сосед уйдет навсегда.

 – Давайте, как вас там, сюда шампанское!

– Да, – обернулась к ней Алиса, – это я пью. Шампанское с таранкой – отличная вещь.

– Я принесу конфеты, – спохватилась Аня, – у меня есть целая коробка.

Алиса презрительно сощурила глаза: она подумала о том, что Аня может принести только тягучую «Коровку», которую очень любила жевать, часами просиживая над книгой. Но, к ее удивлению, подруга принесла вполне приличные конфеты, Олег откупорил бутылки с шампанским и снова произнес тост за дружбу между домами.

Он извинился за то, что, возможно, показался кому-то из девушек навязчивым. Говоря эту фразу, он сверлил глазами Алису, а та скромно глотала пузырьки и не собиралась ничего отрицать. За нее отрицала Туся. Нельзя было сказать, что она вешалась к нему на шею. Туся проявляла чисто русскую женскую слабость – жалость к мужчинам. И в этом своем проявлении она была настолько великодушна и добросердечна, что Багров расчувствовался.