Старый дом под черепичной крышей

 – Да он с мешком места меньше занимает чем вы; вон на одном сиденье не умещаетесь, лучше заплатите водителю за второе место, раз два сиденья под себя подмяли.

– Да они над нами издеваются, – взвизгнула та, которую назвали «Дурындой» и вцепилась в Мухин мешок.

– Муха было потянул мешок к себе, но разъярённая женщина вырвала мешок из рук Мухи и передала его даме в шляпке, а та передала дальше. В результате чего мешок благополучно, но не очень деликатным образом очутился за дверью на асфальте. Ругаясь и отвешивая нелицеприятные эпитеты в адрес дурынды, дамы в шляпке и усатого пенсионера, Пегас с Мухой пошли к выходу.

Их места тотчас заняли другие пассажиры и газель уехала.

–Вот дурында… Вот дурында… – злился Муха,– взваливая мешок на плечо и направляясь к троллейбусу.

– Сам хорош, – буркнул Пегас, – нечего было задираться…

– Так она сама в бочку полезла…

– Сама… не сама… Теперь вот трясись в рогатом, – зло сказал Пегас, а затем добавил. – Среди людей живёшь, в психологии надо разбираться… С тётками ругаться вздумал… с ними даже милиция лишний раз не связывается.

Усатый пенсионер всё же успел на прощание сунуть Мухе палочкой в бок, от чего ребро немного саднило. Они благополучно зашли в троллейбус №4, сели на заднее сиденье, поставили мешок между ног, чтоб никому не бросался в глаза и стали насчитывать деньги на билет. Ещё две остановки они, разгорячённые случившимся, спорили о деталях произошедшего события в газели. И спорили может быть бы до конечной остановки, если бы не Пегас.

Он схватил Муху за руку и, пригнувшись за впереди сидящего пассажира, зашипел: «Кончай базар…».

– Почему я должен молчать, если я заложник вопиющей несправедливости, – сказал Муха и тут же получил кулаком в бок, отчего неожиданно ойкнул, так как Пегас попал в то самое место, куда ткнул палочкой пенсионер.

–Чё разойкался как баба, – прошипел Пегас и указал взглядом в направлении средней двери. Муха посмотрел, куда ему указал Пегас и тут же, втянул голову в плечи и стал втискиваться в сиденье.

Через несколько секунд он втиснулся в сиденье так, что его совершенно не стало видно. Около двери на боковом сиденье ехала небезызвестная обоим Мария Васильевна Сорокина, женщина лет сорока, миловидная с грустными большими серыми глазами и совершенно седыми волосами, которые она почему-то никогда не красила, как большинство её сверстниц.

– Откуда тут эта рептилия? – спросил шёпотом Муха.

– Кабы знать? – ответил Пегас.