Детектив без детектива. Автобиографический роман

И самым неподготовленным к межнациональным бурям оказался русский народ. Даже в тех местах, где он количественно превалировал, наблюдалась полная пассивность, граничащая с откровенной апатией.

Так, когда в 1986 году на улицы Алма-Аты, столицы Казахстана вышли молодые казахи под националистическими лозунгами, требующих передачи власти на всех уровнях казахам, русские молчали, как в рот воды набрали! А ведь они составляли более 60% населения. Опасаясь за судьбу своих родных и близких, многие русские стали отправлять в центральные области страны жен своих и детей! Старались не обострять межнациональных отношений, полагаясь на здравый разум! Напрасно на разум надеялись! Кровь русских еще прольется в Казахстане.

., но и тогда реакция на это будет вялой.

Кажется мне, что основная причина такого поведения состоит в том, что русский генофонд основательно изменили Октябрьская революция и Великая Отечественная война. Ведь первыми гибли в них самые сильные и храбрые… была подорвана сама национальная идея. Она растворилась в болтовне об интернационализме.

И продолжала страна терять своих сыновей, сражаясь где-то а Анголе, Афганистане, Сомали и других, далеких от родины местах.

Сражался русский, думая о славе,

Ценились честь и мужество его.

И жизни люди в битвах отдавали —

За Бога, за царя и за Отечество!

Два символа отобрано у нас —

Бог, царь – лишь в памяти народной.

И принимал свой смертный час —

За Сталина, за Родину!

Но Родина оставила его,

И русский оказался за границей,6

И не осталось просто ничего,

За что ему, жизнь не жалея, биться!

Покой рождает мысли беспокойные

Отчего мысли беспокойные рождаются у меня, когда тело в полном покое находится? Прежде, неспособный долго усидеть на одном месте, всегда жаждущий движений, а при отсутствии их что-то читающий или пишущий, сейчас абсолютно беспомощный, я не могу даже туловище повернуть или сместить в сторону.

Ноги я могу подтянуть к туловищу, но не намного, мне мешают многочисленные полиэтиленовые трубочки, соединяющие меня с внешней средой. Одна из них, через ноздрю проведенная в желудок, более других не нравится мне, я бы ее с величайшим удовольствием вытянул оттуда, но нельзя – ее вставили мне после того, как появилась беспрерывная, изматывающая меня, икота. И без лечащих меня реаниматоров я понимал, что началась интоксикация или, как в народе говорят, – отравление!

Я терплю, но некоторые части моего тела уже проявлять беспокойство стали.