Детектив без детектива. Автобиографический роман

Зима как-то окончилась неожиданно, словами медицинского характера, – скоропостижно. Дружно стали таять снега, водой невероятно чистой и прозрачной заполнялись все углубления почвы. Казались они внешне неглубокими, легко преодолимыми, но внешний вид их был обманчив. Я на себе это не раз испытал, проваливаясь ниже колен. Валенки сохли долго, издавая специфический запах, а я получал хорошую трепку от матери. И долго потом сидел у крохотного оконца, с тоской глядя на быстро набирающую силу проснувшуюся природу. От скуки было одно спасение – книги! Они здорово пополняли багаж знаний!

И став взрослым, став стариком, я не утратил мечты о лесной избушке, именно об избушке, а не о доме со всеми коммунальными удобствами.

Я любил в детстве одиночество. Небольшое пространство в мире, где я да книга – и больше никого!

Матери всегда хотелось, чтобы я стал врачом. Мать боготворила врачей, для нее они были существами высшего порядка. Может, это было потому, что дети часто болели, особенно в этом преуспевал я, не раз находясь на грани жизни и смерти.

Это врачи вырывали меня из рук ее всякий раз!

Мне кажется, что и во сне мать моя видела меня в белом халате и почему-то обязательно с рефлектором на лбу.

В ее представлении врачи всегда были «полными», солидными, с округлыми щеками и добрыми участливыми глазами. Возможно, молитвы матери дошли до ушей Господа Бога – и я стал врачом. Я считал в молодые годы себя убежденным атеистом, потому, наверное, не замечал того, что находился под покровительством божественных сил.

Позднее я понял и усвоил, как аксиому, что, несомненно, жизнью своею я полностью обязан самому Богу или святому Петру, чье имя я ношу!

Я не имел права на жизнь самим рождением своим, в стадии глубокой недоношенности, к тому же в селе, где не было медицинских работников. Ни одна гадалка, к которым обращалась измученная моими страданиями мать, не обещала мне жизни. Всегда звучал один и тот же суровый приговор: «Он скоро умрет!» Мне даже было как-то неловко обманывать их ожидания, увертываясь от ударов судьбы.

И став взрослым, я не ушел далеко от этого приговора. Я не прибегал к услугам гадалок. Но иногда, какая-нибудь из них почему-то добровольно предлагала свои услуги. И опять звучал из уст гадалки приговор, суливший мне скорую смерть… Я ускользал от приговора, но то, что смерть многократно пыталась забрать меня, случайностью трудно назвать. Первый раз я задумался над этим тогда, когда мне исполнилось двадцать семь.