Чёрный кофе

– Это как вы до этого дошли?

– Пили-пили и родили. И вообще, не перебивай. Мы ходили по городу, новые заведения в те времена открывались не часто. Три года мы искали, ходили и ездили по Риге по соседним городам, даже в Минске были. В справочных узнавали. И мы нашли его, – старик причмокнул, потирая грудь, а Андрей сел, слушая не дыша. – Всё точно такое же, как и в том кафе. Темно, затхло и противно, но кофе пахло очень вкусно.

– Вы пошли в него?

– Не перебивай, говорю! Привычка плохая и с мысли меня собьёшь.

Так вот. Конечно, мы в него вошли. Встретила нас девица странная, опять лысая, ногти грязные и сама вся какая-то отталкивающая, но с накрашенными губами, помада такая ярко красная, ещё подумал тогда, что импортная, наверное.

***

Сели мы за столик.

А я чувствую, что место странное. И картины точно такие, как в том были. Один в один. Я смотрю на картину эту, с башней, а от неё веет холодом. Меня аж потряхивать начало. И официантка лысая, как коленка, и не опрятная, жуть. Не приятное зрелище.

И мы одни в нём.

– Девушка, – спрашиваю. – А вы одни работаете или у вас сменщица есть?

А она не отвечает, смотрит на меня и вид делает, как будто не понимает, о чём я токую.

– Девушка, – говорю опять я. – А вы часом не работали на улице Тербатас? Это, то, старое место.

А она головой лысой повела, мол – «нет». Брат моей, начинает меня в бок пихать локтем, что к девке привязался. А как я ему объясню, что это то самое кафе, только не там, а здесь.

– Девушка, – опять говорю я. – А кто написал картины? И почему они такие жуткие, в таком чудесном кафе?

Она чашки чуть ли не бросила на стол и ушла в единственную дверь.

Мы переглянулись с Пашкой. Он к двери пошёл на караул, а я по углам осмотреться кинулся. В корзине пусто, в столе пусто. Вдруг моё внимание картина привлекла, я подошёл, стою, разглядываю. Смотрю на неё, и окна в домах загораться начинают. Мне сначала показалось, что огоньки загораются за ней, за полотном, но потом, присмотревшись, понимаю, что они появляются в ней самой. И странно всё как-то, как будто картина на моих глазах перерисовывалась, только самостоятельно.

– Это как? – Андрей отклонился назад, не веря словам старика.

– А вот так! Я почём знаю!?

И кто-то закричал на меня из неё. А потом, я очнулся на полу. Сверху на мне сидит Пашка и что-то втолковывает мне. Я ничего не слышу, только руки дрожат, а в носу запах грязных улиц.

– … кричу тебе, говорю, – начинаю разбирать его слова, секунд через десять.