Смертельный перелет

 – Неужели я не единственный убийца на этом борту?

В этот момент со стороны прохода послышались шаги и звук разговора.

?      Не против, если пойду первый, неважно себя чувствую, – спросил мужской голос.

?      Да пожалуйста, я не возражаю, – ответил другой.

Дверь тут же дернулась, больно ударив Геннадия по ноге, заставив отпрянуть в сторону, после чего рывком открылась, и тот увидел в проходе двух мужчин с выпученными от ужаса глазами.

?      Только не это, – пронеслось у Громова в голове.

Глава 9. Первая весточка

Виталий и Борис застыли с широко раскрытыми очами. Прямо перед ними стоял человек, склонившийся над трупом неизвестного мужчины, запершись в туалете. Других объяснений, кроме как прочертить по этому событию прямую линию причинно-следственной связи без единого возможного ответвления в другую сторону, в голове не возникало.

Как будто предугадав эту идею, Геннадий широко раскрыл рот, намереваясь объяснить ситуацию, подобрав при этом верные слова, чтобы не навлечь на себя ещё большие подозрения.

?      Здравствуйте, – начал он, ненавязчиво улыбнувшись, – то, что вы видите – не то, о чем думаете. Все не так страшно, как выглядит.

?      Подними руки, чтобы мы их видели, – прошипел Носов, продолжая переводить взгляд с киллера на тело и обратно. В его голове пазл прекрасно складывался, и даже неподходящие друг к другу детали не требовали необходимой обрезки.

?      И выходи сюда, только медленно, без резких движений, – добавил Борис, желая достать из-за пазухи удостоверение, однако нащупал в кармане лишь телефон.

?      Да вы что, это не я, посмотрите, сам чистый, если бы стрелял только что с такого расстояния, то был бы весь в крови! Да и оружия при мне нет! – воскликнул Геннадий, пытаясь всеми силами откреститься от того, что не совершал.

?      Выходи! – жестко повторил, начав сильно заикаться от нервов, Виталий. – Я два раза повторять не буду!

С каждой секундой в глазах все больше мутнело, а сердце уходило в пятки, от нервного тика свело одну ногу и затрясло вторую.

Громов же при всем его внешнем спокойствии переживал ещё сильнее. Мало того, что его план накрылся медным тазом из-за нерасторопных действий коллеги, так ещё и сейчас в этом убийстве обвинят никого иного, как его. Конечно, он подозревал, что можно когда-то попасться, но не на чужой же ошибке, что было бы величайшей несправедливостью.