Слабое место жесткого диска (сборник)

Рванувшись в сторону, я пропустил появившийся из-за поворота вихрь, бывший, кажется, проституткой Ирой, на всех парах мчащейся вперед, не разбирая дороги, схватил свой «макаров» на изготовку, шагнул навстречу выворачивающему из-за угла верзиле из тех, пришедших к моей машине, и выстрелил в упор, не успев как следует подумать.

Грудь его расцвела чернеющим в ночи цветком, грохот моего необремененного глушителем выстрела прокатился по всему парку, я снова отступил в колючие высокие кусты осенней смородины, скрывавшие меня с головой, услышал женский крик, звук удара, и, понимая, что сейчас все кончится, и мне некого, кроме сбежавшей Ирины, будет искать для очаровательной Мадам Наташи, бросился вперед, заслоняясь левой рукой от бьющих по лицу ветвей.

Выскочив на истоптанную небольшую поляну с покосившейся деревянной беседкой, я инстинктивно прыгнул влево, обернулся, не опуская пистолета, и увидел стремительно разворачивающегося низенького, в руках которого блеснул черный пистолет, а в глазах – недоумение и страх; он вскинул оружие, а я выстрелил, как на стрельбище.

Он начал валиться с жутким перекошенным лицом, прямо на сгрудившихся девиц – Катечку, Марину и Машу, на которых брызнули кровь и мозги из простреленной головы мужика.

Тот наконец-то упал и замер в нелепой позе убитого, окончательно и бесповоротно мертвого человека.

Воцарилась немая сцена.

– Е… твою ма-ать… – минуты три спустя протянула потрясенная Катечка, сообразившая, что в них стрелять я не намерен, а потому пока что они живут.

И тут же, как по команде, девочки стали вытирать со своих лиц все это месиво.

– Где же ваша благодарность? – спросил я, опуская, кстати, пистолет и, так же устало, как они, вытирая рукой пот. Колени, между прочим, были словно ватные.

– Э-э-э… – содержательно ответила Катя, лихорадочно раздумывая, чего бы такого сказать или сделать. Мне захотелось открыто ядовито усмехнуться. Судя по всему, мы просто поменялись ролями.

– Спасибо, – ответила Марина, и в голосе ее я разобрал огромное облегчение.

– Спасибо, – подтвердила Маша, изо всех девиц единственная, сохранившая видимое спокойствие.

Но и к сученьке Катечке возвращались ее привычные решительность и наглость.

– Ты чего тут делаешь? – спросила она.

– Вас спасаю, – нервно хмыкнул я, все еще не в силах прийти в себя после убийства двух человек.

– Что будешь с нами делать-то? – спросила Маша, обращаясь ко мне, как к хозяину положения.