Я должен все исправить

Племянник, хотя и не раз бывал в Москве приезжал всегда с родственниками, как правило, с бабушкой Надеждой Сергеевной. В настоящее время он ехал один. Адрес ему на всякий случай дали. Однако опаздывать Семену Владимировичу нельзя было. На вокзалах было не спокойно: парня могли окрутить какие-нибудь проходимцы. В людных местах их болталось много. Доверять никому нельзя было.

Добравшись до вокзала, он довольно быстро нашел нужную платформу и тут же увидел подходящий поезд. Всю дорогу у Семена Владимировича в голове продолжала звучать мелодия.

Правда, она звучала то громче, то тише в зависимости от того, на сколько требовалось его внимание для восприятия окружающей обстановки. Под ее звуки и вышел из вагона Григорий, как под какой-нибудь туш.

Долгое время парень будто сидел на месте не рос, а тут вдруг за последние год-два подтянулся, раздался в плечах. Смотреть теперь на него Семен Владимирович мог только снизу верх.

Одет Григорий был легко. На нем были темные брюки и рубашка, на голове кепка.

Она ему заменяла шевелюру, которой у парня никогда не было, и тем самым делала его похожим на отца, младшего брата Семена Владимировича.

У племянника был такой же, как у него крупный мясистый нос, высокий лоб, угловатые скулы. Однако стоило ему снять головной убор, и он преобразился, приняв вид совершенно другого незнакомого Семену Владимировичу человека.

– Здравствуйте дядя Сеня! – несколько стесняясь сказал Григорий.

– Здравствуй Гриша! – ответил Семен Владимирович. – Вот ты и в Москве.

– Да! Только нужно вещи вытащить из вагона, давайте поднимемся, – и парень быстро устремился обратно. Следом за ним Семен Владимирович, лавируя между пассажирами.

В это трудное время из сел и деревень с пустыми руками не ездили. Сумок было много. Семен Владимирович с Григорием едва успели их вытащить.

Машинист ждать не собирался и в скором времени дал задний ход, выталкивая вагоны из дебаркадера.

Нагрузившись сумками, они направились в метро. По дороге домой Семен Владимирович, когда они, устроившись в вагоне, сидели на диване, принялся расспрашивать Григория о родственниках.

Опасения его, что Владимир Иванович не здоров, оказались напрасными. Причина, по которой бабушка Надя не поехала с парнем какое-то время была непонятна Семену Владимировичу. Слова Григория: «Дядя Сеня она меня не хотела отпускать в Москву и не отпустила бы, если я не проявил настойчивость» – были дикими, но, сообразив в чем дело, Семен Владимирович усмехнулся.