Я убью за место в раю

Он промыл рану самогоном, достал стерильные инструменты и зашил порез вертикальным матрацным швом по Донати. В две руки без ассистента было тяжело, но он справился, довольно быстро сделав восемь стежков. Элла даже не пикнула, не дернулась. Кожа тонкая, бархатистая, гладкая как у ребенка. Обмазал вокруг раны йодом. Потом бросил инструменты в стакан с самогоном. Элла стояла и не шевелилась, опустив голову вниз. Так прошло минут пять. Потом, судорожно вдохнув, словно не дышала все это время, она начала одевать майку и рубашку.

Он помог засунуть руку в рукав. И погладил ее по плечу. Нежно погладил, аккуратно так. Единственное, что она сказала тогда, прежде чем уйти, было: «Не надо».

Он потом часто думал, что она имела в виду. Не надо жалеть? Не надо приставать? Что не надо? Всегда женщины ставили его в тупик. Не сделаешь первым шаг – обижаются. Я тебе что, не нравлюсь? Сделаешь первым попытку – похотливый насильник. Лучше жить одному. Но и тогда становится плохо от одиночества. Сидишь как дурачок при свете керосинки и крутишь из соломы человечков.

А ведь какая-то мразь таскает сейчас ремень из ее кожи. Надеюсь сдох, подонок, и волки его высрали на камни вместе с костями.

Через час он вышел из вагончика и направился в сторону Ангара. Нагнало черных туч и стемнело. Издали он увидел марширующего в его сторону Брока. Выслушал непереводимую белиберду, и вместе двинулись дальше. Брок никогда не страдал, что его не понимают. Он мог талдычить одну и ту же фразу в десятках вариантов час и два, пока не подберет более удачный набор знакомых ему русских слов.

Или собеседник не офигеет от него и просто не кивнет, и скажет: «Все понятно, Брок. Молодец, Брок». Так как чаще всего его собеседниками были Шериф и Элла, они научились его понимать. Шерифу в помощь были многие часы занятий французским языком с мамой, во время вынужденного сидения в Ангаре. А Элла, скорее, как любящий родитель понимала лепет начинающего говорить ребенка. Хотя, нафиг такие сравнения. К дьяволу все. Не думать об этом!

Сейчас это двухметровое чудо бормотало с подвываниями какие-то стихи:

Плю ню си жу э тит,

О нун комо ля дир.

Мон бу пронто эт мун эти,

Он фу ле сут а ля финне.

Амур, ту аз эти мон метр.. [3 - Скорее всего Брок декламирует стихотворение Клемана Моро (1496 – 1544):Plus ne suis ce que j’ai еtе,Et ne le saurais jamais ?tre.Mon beau printemps et mon еtеOnt fait le saut par la fen?tre.Amour, tu as еtе mon ma?tre,Je t’ai servi sur tous les Dieux.