Я убью за место в раю

Один бело-сине-красный и второй полностью красный. Между ними на стене висел портрет последнего президента России и еще какого-то мужика в военной фуражке с лицом добряка. Шериф так и не смог запомнить его фамилию. Торшер стоял справа, а перед столом два кожаных потертых кресла и небольшой низенький столик, который Президент называл журнальным. Вдоль стенки стояло шесть стульев, на стене над ними висела огромная карта полуострова, где красным фломастером рукой его отца выведены новые очертания береговой линии, кругами обозначались радиусы смертельного действия радиации в местах ядерных ударов и запретные для посещения старые поселения и военные базы.

– Специально всех разогнал от себя, – кряхтел где-то под своим массивным столом Президент, брякая стеклом, – а ты топаешь мимо, даже не обернешься. Вот, смотри, твой любимый. Я сегодня не удержался и открыл без тебя. Но отпил всего ничего. Так, стакашку. Бери емкость, наливай.

На столе образовалась зеленая, плоская с одной стороны бутылка с бело-синей этикеткой и желтой цифрой 12 внизу этикетки.

– Singleton of Dufftown 12 Years Old, – прочитал Шериф, беря в руку бутылку, – еще остались?

В месте постоянной концентрации боли в кишечнике начало заранее разливаться приятное тепло.

– А то! Зачем вообще быть президентом, если не можешь позволить себе мелкие радости. Наливай.

Шериф выдернул пробку и понюхал горлышко. Пахло божественно. Он плеснул в стаканы на два пальца и закрыл бутылку пробкой. Президент взял свой стакан и сунул в него нос, вдыхая аромат напитка.

– За демократические выборы, товарищ Президент,– сказал Шериф и сделал глоток, не чокнувшись с начальником. По горлу прокатилась волна горячего наслаждения. Он быстро, словно боясь, что отнимут стакан, сделал второй глоток и задержал виски во рту, болтая языком по небу и щекам.

– Вот ты зараза! Испортил выпивку. Нахрен твои выборы, – обиделся Президент, – наливай еще и давай за здоровье. Пить не хочется за такой тост.

Шериф налил себе еще на два пальца и натянуто улыбнулся.

– За здоровье, Пал Макарыч. Ваше здоровье.

– Другое дело. И твое здоровье, Егор.

Они чокнулись и выпили. Пахнуло вкусом старого, ушедшего в далекое прошлое мира, которое Шериф толком и не помнил. Президент рухнул в свое кресло и кивком послал его в кресло напротив стола.

– Ну, начинай втирать мне, как там наши основы демократического общества.