Стеклянная шестерёнка

Констебль всё понял первым:

– Царапины… Они совсем в нелогичных местах!

– Кто-то очень хотел создать видимость взлома, – кивнул Эдельхейт, – поэтому я склонен думать, что никакого взлома не было.

– Стонбай сам был в типографии! – воскликнул Вильямсон.

– Или нанял кого-нибудь, кто бы напечатал заготовленный текст, а мистер Стонбай тем временем обеспечил бы себе алиби. Помните, что я говорил вам о тексте той статьи, мистер Вильямсон? Она написана на удивление грамотно, такой складный слог и… всмотритесь.

Эдельхейт достал из саквояжа несколько газетных вырезок за авторством самого Стонбая, и везде была выделена одна и та же фраза: «Здесь нет ничего личного».

– Ха, «ничего личного» – любимая присказка Стонбая, – проворчал Вильямсон и замолк на полуслове, когда Эдельхейт показал ему позавчерашний фальшивый номер. В клеветнической статье эта фраза тоже встретилась два раза.

– Набившему руку писателю трудно скрыть устоявшийся стиль. Он всегда проглядывает.

– Это Стонбай! Я так и знал! Констебль! – скомандовал Вильямсон.

 – Я официально обвиняю Чарльза Стонбая в клевете! Идёмте, оформите всё, как полагается.

– Не спешите, мистер Вильямсон.

– Почему нет? – вскинулся он.

– Мы пойдём к мистеру Стонбаю… – улыбнулся Эдельхейт, – но для того, чтобы обвинить его во взрыве вашего поезда и краже из сейфа.

Гай изучал документы бухгалтера не зря. Там нашлось много интересного. Подтасовка цифр, сделок, событий. Чтобы фальшивые сведения выглядели убедительно, следовало оставить их след в как можно более давних документах.

И несчастный бухгалтер Стонбая занимался этими делишками уже несколько лет.

Если очистить зёрна от плевел, то получается, что большие прибыли газетного магната не такие и большие. Купленные типографии за счёт печати мелких брошюр и рекламок не могли покрыть аппетиты Стонбая, а те были под стать его званию «торгового принца».

Вот только «принц» по меркам магнатов давно нищий. Его детище – ежедневная газета «Вестник Гласстона» – единственное, что удерживало его печатную империю на плаву.

Каждый громкий заголовок приливом приносил Стонбаю деньги, повышал стоимость акций и славу.

Если бы Стонбай был таким же умелым дельцом, как Вильямсон, то не нажил бы столько проблем. Но, увы, он был лишь умелым писакой. Все появлявшиеся за последний десяток лет газеты-конкуренты он тут же скупал и тратил невообразимые суммы ради того, чтобы быть единственным источником сенсаций.