Стеклянная шестерёнка

– Мистер Стонбай, вы арестованы за клевету, ложные показания, дезинформацию жителей Гласстона, воровство в крупных размерах и порчу имущества. Вы имеете право хранить молчание и нанять адвоката.

– Если сможет его себе позволить, – тихо усмехнулся Эдельхейт, пока на преступника надевали наручники.

– Вильямсон, я это так не оставлю! – орал Стонбай на всю редакцию. – Вы заплатите за это! Я всё расскажу о вашей тайне!

Вильямсон внезапно изменился в лице и побледнел не хуже Стонбая.

Он зашатался и упал бы, если бы Эдельхейт не поддержал его за руку.

– Зря стараетесь, мистер Стонбай. Вы нагородили столько лжи, что ещё одной мир не поверит, – ответил детектив вослед.

Одного из «торговых принцев», газетного магната, в былые времена возносившего и ломавшего судьбы многих людей, увели в наручниках на глазах у всех.

Эдельхейт деликатно закрыл дверь в кабинет и провёл Вильямсона к единственному стулу – бывшему креслу Стонбая.

– Дышите глубже, мистер Вильямсон.

Мистер Стонбай не сможет больше навредить вам. Уже завтра весь Гласстон узнает о его лжи и махинациях. Я даже готов дать газете комментарий, если вам угодно. Никто ему не поверит, что бы тот ни сказал.

– Да… да, вы правы, – выдохнул Вильямсон и промокнул вспотевшую лысину платком.

– И всё-таки могу я узнать, о какой тайне вёл речь мистер Стонбай?

– Ни о какой, – отрезал Вильямсон. – Это давний пустяк, не обращайте внимания.

– Как скажете, мистер Вильямсон, – улыбнулся Эдельхейт.

Вильямсон полностью пришёл в себя и оглядел заставленный книгами и газетными номерами кабинет.

– Что теперь будет с бизнесом Стонбая?

– Полагаю, акционеры разберутся, и газета продолжить выходить.

– Вы правда дадите комментарий, чтобы растоптать репутацию Стонбая?

– Конечно, мистер Вильямсон. Юрист должен быть на стороне своего клиента и оберегать его.

Внезапно лицо Вильямсона разгладилось. Несмотря на все размолвки, впервые человек по имени Гай Эдельхейт вызвал у него симпатию и благодарность.

– Я рад, что я ваш клиент, Эдельхейт, – чуть улыбнулся сквозь усы Вильямсон.

– Что вы, мистер Вильямсон… Я имел в виду вашу дочь.

«Наглец!»

***

Песня про знаменитого детектива с разными глазами вышла за пределы пабов и ушла в народ. Её пели в подворотнях, в парках, насвистывали за работой и исполняли под пианино, балалайку и даже скрипку.