Порубежники. Далеко от Москвы

Филин нахмурился, с трудом и смутно припоминая давние слухи о том, что в Москве какой-то Земской собор принудил вотчинников выставлять в государево войско не сколько они захотят или смогут, как велось испокон веку, а по всаднику с каждых ста четей пашни. К счастью, их богом забытый Бобрик это всё обошло стороной, ибо доброй угожей земли там значилось с гулькин нос. И коль скоро на жизни города новость никак не сказалась, о ней быстро забыли. Но Белёв, однако, не Бобрик.

– С новым-то порядком, ежели всё по правде делать, с белёвских пашен полагалось боле сотни всадников.

 – Пояснил закромщик, когда наконец отдышался. – Откуда взять? Отродясь столь послужильцев не водилось. Аще были бы, расход на них каков? Любого разорит. Вот и придумал князь две посошны книги завести. Одна – для себя, с верным счётом. А другая, где пашен второе меньше, для царёвых слуг. По ним с Белёва всего двадцать три ратника полагалось. Вот и вся хитрость.

– Это что ж выходит, по всем сёлам так? – с затаённой надеждой спросил Филин.

– Само собой, а как же.

Сердце в груди у Васьки кувыркнулось, на мгновенье сжалось, замерло, а потом пустилось вскачь с утроенной силой. В предвкушении большой удачи он облизнул пересохшие губы. Чтобы не выдать закромщику истинных чувств, отвернулся, закрыл глаза и протяжно выдохнул, стараясь успокоиться.

– Выходит, Захар Лукич по обманным книгам казну сверяет?

– Отож… – закромщик уныло кивнул.

– А оброк смердам вы по тайным назначали? Стало быть, брали чуть не втрое больше.

Куда делось?

– Как стало ясно, что новый князь едет, тиун наш… Ну тот, что опальный нынче, говорит, такое, мол, раз в жизни выпадает. Нынче упустим, больше не свезёт. Ну вот мы и… того. Кое-что в Козельск на ярмарку свезли, купцам тамошним чохом отдали. А остальное… – закромщик шмыгнул носом и потупился. – Остальное по себе растащили.

– Вот паскуды… сучье племя… – недобро усмехнулся Филин. – И много вас в сём воровстве замешалось?

– Да, почитай, все огнищане.

– Ого. И вот как нонче с вами быть прикажешь? Открыть всё князю? А?

Закромщик вскинул голову и устремил на Ваську полный ужаса взгляд.

Потом вдруг кинулся вперёд, рухнул на колени и на четвереньках, скуля и подвывая, пополз к Филину. Не успел Васька опомниться, как тот уже обхватил его правую ногу и припал губами к голенищу сапога.

– Не губи, не губи, Василь Филиппыч…

– Ну, чего удумал-то? – строго сказал Васька, но убрать ногу даже не попытался.

– У меня детишек пятеро.