Долго и счастливо. Сага о Гленарде. Том шестой

Когда они подъехали к краю трущоб Черного города, заметно похорошевших за последние годы (их и трущобами-то уже было не назвать, так, простенькие, но аккуратные пригороды), карета остановилась, послышались обеспокоенные голоса. Гленард откинул занавеску и выглянул наружу.

Его охрана окружила двух всадников, тоже тайных стражников, Гленард их знал. Один из них, Лоррен, теперь – лейтенант Лоррен, когда-то служил вместе с Гленардом на границе. Стражники быстро и взволнованно переговаривались. Наконец, Лоррен спешился, быстрым шагом подошел к карете и приветственно стукнул себя кулаком в грудь, склонив голову перед Гленардом.

– Что случилось, Лоррен? – Гленард открыл дверцу и вышел из кареты. – Что-то серьезное, если ты специально нашел меня. Что?

– Гленард, у нас убийство. На Рыночной площади. Полковник Крейган велел тебя разыскать. Сказал, что ты должен это увидеть сам.

– Кто убит? – Гленард помрачнел.

– Кадирец. Крейган сказал, что знает его, и его зовут Базият. И дело не в том, кто убит, а как… В общем, ты должен это увидеть.

– Базият. Вот как. Жопа демона! – Гленард зло стукнул себя кулаком по бедру.

– Гленард, это означает… – Лотлайрэ тоже вышла из кареты.

– Это может означать всё, что угодно, Лайрэ, – вздохнул он. – Возвращайся в карету, поезжай домой, никуда не выходи до моего возвращения. Охрану в режим полной готовности. На всякий случай.

– Хорошо, – она кивнула. – А ты туда?

– Да. Если Крейган меня зовет, то всё серьёзно. Поеду, посмотрю.

– Будь…

– Обязательно. Буду осторожен. Всё, люблю тебя, увидимся дома, – Гленард нежно поцеловал жену.

– Люблю тебя.

Гленард забрался на лошадь, подведенную к нему одним из охранников, кивнул Лоррену, и они стремглав поскакали в сторону Белого города.

Глава III

Ежели говорить честно, то нам мало что известно об истории наших народов в Шеангае – Старом Доме – до Падения Звезды. Если и были какие-либо летописи у народов Шеангая, то они погребены под снегами.

Почти никаких записей не дошло до нас вместе с народами, покинувшими Шеангай. Это чрезвычайно печально, но вполне объяснимо и понятно. Когда речь стоит о выживании, не думаешь о том, чтобы вместо еды и одежды тащить с собой какие-то ненужные рукописи. И ежели и был какой-то древний ученый или священник, который записывал предания, и хотел принести их с собой в наш новый дом, то, увы, сгинул он безвестно или под снегами, или в море, или в горах во время Исхода.