Враги Империи. Сага о Гленарде. Том четвертый

Поэтому мой тебе совет: просто бросай всё и попроси тебя перевести в какой-нибудь маленький храм подальше отсюда. Люби людей и Богов, служи и тем и другим честно. Возможно, богатства не скопишь, но сыт будешь. А лучше просто брось это дело и стань купцом, это, похоже, тебе больше по нраву. Чтобы ты меня понял правильно и мои слова осознал, сообщаю тебе, что тебя сегодня посетили не университетские зубрилы, а офицеры Тайной Стражи Его Величества Императора. И будь уверен, что теперь Тайная Стража будет следить за каждым твоим шагом, где бы ты ни оказался и что бы ты ни делал.

И если ты не будешь хорошим, даже идеальным, подданным Империи, ты мгновенно окажешься в таком каменном подвале с такими железными штуками на руках. И наедине с моей помощницей, которой так приглянулись твои пальчики. Ты понял?

– По-по-понял, господин… Я всё понял… По-по-пожалуйста, не надо…

– Воспользуйся шансом исправить твою жизнь, мэтр Айомхэйр, – Гленард повернулся и пошел к двери. – Пойдем, принцесса.

– Получается, что мы за твои десять золотых фактически ничего нового не узнали, – констатировала Миэльори, пока они петляли между невысоких холмов, возвращаясь с мыса.

 – Священник этот, конечно, mahyn, но он не имеет отношения к нападениям.

– Похоже на то, – Гленард в задумчивости смотрел на уши своей лошади.

– Ну, и что будем делать?

– Не знаю, – признался Инквизитор. – Пожалуй, поехали, взглянем еще раз на деревню, на этот Торск. Вдруг мы что упустили?

– Пообедать бы…

– Ну, давай вернемся в ту же «Офелию», пообедаем, а потом поедем в деревню.

Так и сделали.

В деревне Гленард и Миэльори, в сопровождении пары солдат, которых приставили охранять Торск, провели почти всю вторую половину дня. Погода стала чуть лучше. Туман рассеялся, морось прекратилась, ветер стих. Стало комфортнее, хотя плотные темно-серые облака всё ещё низко нависали над свинцовыми волнами, не придавая летнему дню ни одной радостной краски.

Гленард и Миэльори осмотрели чуть ли не каждый сантиметр деревни и окружающих ее маленьких полей и огородов.

Миэльори стало казаться, что она вся пропахла рыбой, отчего ее острый носик брезгливо морщился. Но ничего нового, заслуживающего внимания, они так и не нашли.

Оказавшись снова на утесе над морем, Гленард, наблюдая за набегающими на скалы волнами, констатировал, что, кажется, день пропал зря.

– А там что? – альвийка указала куда-то в море.

– Где? – удивленно посмотрел на нее Гленард.

– Ну, вон, там. Видишь? Огонек.