Баржа обречённых

Ржавевшая на приколе баржа, словно жалуясь на ветхое состояние, протяжно стонала, оглашая побережье надсадным скрипом расшатанных болтов и сварных швов. Ей бы так и сгнить тихо и безмятежно, наполовину высунувшись на сушу, но по чужому капризу она вынуждена мчаться за полицейским буксиром, и от этого, противясь, гудело все ее нутро.

Полицейские торопились, чтобы успеть сделать свое дело до того, как солнце поднимется в палящий зенит, и маленький буксир нещадно дымил, выбрасывая из трубы снопы искр. Разбуженные его громким гудком поднялись арестанты у транслятора.

За ними, из тени камней, потянулись приятели Лича. Не проронив ни звука и не отрывая взгляд, все смотрели на приближающуюся к берегу посудину.

Буксир сделал резкий маневр, развернувшись кормой, и баржа плавно заскрипела по песку, подставив для посадки борт. Полицейский перебросил на ее палубу веревочный трап и взял в руки громоздкий мегафон.

– Внимание, отчужденные! – выкрикнул он в овальный раструб. – Я капрал Харрис! И я буду тем черным ангелом, который отправит вас в последний путь! – капрал хрюкнул, довольный собственной шуткой, и, свесившись через борт буксира, ткнул пальцем в антенну транслятора.

 – Сейчас мы его заглушим! Дальше ваши ошейники будут запитаны от станции, что находится у нас в рубке. А теперь слушайте меня и зарубите у себя на носу – вы дерьмо, на которое мне наплевать! Вас уже нет! Вас уже выбросили, и потому ваши паршивые жизни не стоят даже размагниченного крэда в мусорном утилизаторе. И если я увижу хоть один косой взгляд в мою сторону или кому-то из этого стада вздумается раскрыть рот и вякнуть что-нибудь на меня или мою команду – это будет последнее, что воспроизвел его поганый язык. Я, не раздумывая, выключу рубильник, если до какого-то тугодума не дошли мои слова! Жаль, что остальные не смогут его отблагодарить, потому что, задыхаясь, будут корчиться в судорогах вместе с ним за компанию. Я понятно выразился?!

Никто не проронил ни слова, и капрал довольно кивнул:

– Вижу, что в этой партии идиотов нет.

Затем капрал Харрис указал на веревочный трап:

– А теперь выстроились в колонну, и по одному на баржу!

Гай стал в затылок к Тобиасу и, тронув его за плечо, шепнул:

– Когда с нас снимут ошейники?

– Точно не знаю… хотя уверен, что не сейчас. Но если ты вздумал сбежать, то даже не мечтай.

– Почему? – не стал скрывать своих надежд Гай. – На палубе всего четверо полицейских. Мы могли бы попытаться разбежаться кто куда, когда с нас снимут удавки.