Баржа обречённых

Хотя Гай и казался выше его ростом, но почувствовал себя хрупким подростком рядом с непомерно широкими плечами и выпирающим сквозь рубаху с оторванными пуговицами животом верзилы. Да и полицейские не скрывали тревоги, беспокойно выставив перед собой жала парализаторов. В отличие от Гая, которого сопровождали всего двое полицейских, этого заключенного вели шестеро, в бронированных стеклянных шлемах.

– Уйди с дороги! – выкрикнул один из них и, натянуто улыбнувшись, кивнул своему подопечному на открытую дверь. – Шак, не нервничай.

Захлопнув за подсудимым дверь из стальных прутьев, полицейский, не скрывая облегчения, шумно выдохнул и вытер вспотевший лоб.

– Станьте у двери и по периметру! – приказал он помощникам.

Дальше Гая вывели в освещавшийся лишь сквозь узкие стекла коридор, и чем все закончилось, он не увидел.

Через секунду забыв о верзиле Шаке, Гай шел, с трудом переставляя ноги, все еще скованные досудебной цепью, и думал о собственном будущем. Оно казалось безрадостным.

В глаза ударило солнце и, остановившись на пороге суда, Гай поднял голову, подставив лицо под жгучие лучи.

Теперь судебные полицейские вручили его с рук на руки полицейским сопровождения, и к крыльцу подкатил крытый фургон на широких ржавых гусеницах.

– Куда? – спросил капрал в черной форме, с шевроном в виде ошейника-удавки.

– На побережье, – передал ему сложенный вчетверо приговор стюард, с весами правосудия на кокарде.

– Его справедливость оригинальностью не блещет, – хмыкнул капрал. – Какой уж день одно и то же.

– Угу… – опасливо оглянулся стюард и, доверительно понизив голос, шепнул. – Наш Добман на всех обозлился, будто на него самого надели ошейник. Раньше такого не было.

– Я слышал, что на западе под воду ушел еще один остров. Говорят, там были плодородные земли, и его облюбовали вельможи из правительства. Теперь нам приходится потесниться. Вот народ и прореживают.

– Может, и поэтому, – согласился стюард.

Капрал поставил Гая лицом к фургону, затем, надавив в спину штырем парализатора, поднес к ошейнику активатор.

– Не дергайся, – предупредил он, прижав голову к раскалившемуся на солнце железу двери. – Придется потерпеть.

Активатор зажужжал, и ошейник, оживая, тут же откликнулся, сдавив шею. В глазах у Гая потемнело, в висках молотом ударил пульс, он качнулся и едва не упал, навалившись на поручни фургона.