Торпедой – пли!

Это ионы! Ты, наверное, и слова такого не слышал? Есть у тебя маринованные ионы?

И они жизнерадостно загоготали на весь центральный пост.

Миша растерянно озирался, не совсем понимая – где здесь ученая мудрость, а где флотский юмор?

– До точки входа десять миль, – доложил штурман.

– Хорошо, хорошо, – напевал себе под нос Михаил Иванович. – Мой мальчик уже чувствует экран.

Командир посмотрел на стеклянный квадрат отображения обстановки. Впереди по курсу белой блямбой приближался обеспечивающий сухогруз.

Больше в радиусе пятидесяти миль не было ни одной цели.

«Это хорошо», – подумал командир. Удивительно, но факт! Об их эксперименте не известно ни НАТО, ни американцам. Иначе здесь бы уже было не протолкнуться от кораблей и лодок.

– Пять миль! – напомнил штурман.

– Что такое!? – удивленно спросил управляющий рулями боцман.

Рукоятки вдруг сами вздрогнули и аккуратно отработали на погружение.

– Это ничего! – поспешил всех успокоить Михаил Иванович.

 – Это мой мальчик выравнивает лодку на ведущий луч.

– Весело, – угрюмо сказал командир и, прокашлявшись, посмотрел на глубиномер. Мальчик перевел лодку с трехсот шестидесяти метров на триста восемьдесят и замер. Неприятно было осознавать, что они теперь вроде как и ни при чем, а лодкой управляет какой-то ящик.

Неожиданно еще раз вскрикнул боцман. Отдернув руки, он потрясенно смотрел на заискрившиеся зелеными нитями рукоятки управления.

Вслед за этим по переборкам центрального поста пробежала голубая паутина мелких разрядов. На хронометре звонко треснуло стекло, и секундная стрелка замерла.

– Что за хрень!? – пробормотал Дмитрий Николаевич.

– Давление! Идет сильное давление, – спокойно ответил Михаил Иванович. – Ничего, мальчик справится.

– Профессор, нам еще после ваших экспериментов надо боевую службу нести, а ваш выкормыш нас в док на ремонт отправит!

Больше всего командира возмущало, с каким спокойствием этот старый умник наблюдает, как стекла приборов дрожат мелкой вибрацией и вот-вот начнут лопаться, а экраны локаторов затянулись серой пеленой, показывая сплошные помехи.

Резко, как перед грозой, в воздухе вдруг почувствовалось пресыщение электричества.

– Спокойно, командир, спокойно, – обращаясь скорее к самому себе, твердил Михаил Иванович.

Лодка дернулась вправо, на несколько градусов подправив курс.