Сердце самурая

Помню, увидели идущих по деревенской дороге со стороны реки Хараа трёх мужиков, несших какую-то тяжёлую ношу.

Когда они подошли ближе, поглазеть на их невиданный улов сбежались не только мы, дети, но и взрослые из ближайших домов вышли.

Мужчины втроём несли настоящее чудовище. Это был гигантских размеров таймень. Его голова лежала на плече первого рыбака и казалась раза в два больше человеческой. Второй мужик придерживал мощное рыбье тело посередине. Третий же подпирал плечом хвостовую часть (если можно так выразиться).

Причём, красный хвостовой плавник доставал ему до пояса.

Сейчас мне, конечно, трудно судить, но, думаю, речной монстр достигал двух – двух с половиной метров. Когда мужики сбросили громадину на землю и раскрыли ей пасть на потеху зевакам, стало понятно, что в эту зубастую пещеру запросто влезет футбольный мяч и не поцарапается…

То было моё первое знакомство с этой удивительной рыбой. Помню, что монголы тайменя чуть не боготворили. И боялись. Может быть, потому что в подавляющем большинстве своём не умели плавать и к воде вообще относились с опаской.

Я не раз слышал рассказы местных о том, как крупные таймени утаскивали на дно неосторожно сунувшихся в реку собак или баранов. Но сам не видел, врать не буду.

В те детские годы небольших таймешков довелось вытаскивать и самому, на обычную поплавочную удочку. Но чаще, если они и попадались на крючок, просто сразу обрывали леску, не рассчитанную на такую здоровенную добычу.

В городе Зуун-Хараа для командированных советских специалистов (в основном, из РСФСР и Украины) китайскими строителями были возведены капитальные трёх- и четырёхэтажные дома. Правда, из более чем десятка этих разноцветных зданий, в то время, заселено оказалось всего одно. То, где мы и жили. Остальные розовые, голубые, зелёные и жёлтые коробки пустовали. К величайшему удовольствию пацанов. Там мы играли в прятки, войнушку и казаков-разбойников.

Наша казённая двухкомнатная квартира располагалась на втором этаже среднего подъезда этого единственного обжитого дома.

Окна выходили на грунтовую дорогу (асфальта во всём городке в помине не было). За дорогой раскинулась деревня русских, сбежавших после революции от Советской власти. Да так и осевших в этих местах до самого конца семидесятых годов прошлого века. По окраинам русского поселения кое-где торчали серые юрты монголов.

Позади деревни простиралась луговая пустошь.