Вторая половинка

Чуть посветлело, поднялся на ноги и засобирался снова в путь.

– Так, Егорыч сказал двигаться строго на север. А где он этот север. Компаса уже нет, солнца ещё нет, рано. Да, похоже, и не будет. Всё небо в тёмных тучах, дождь начал накрапывать. Ещё как-то по мху север определяют: с какой стороны мох на дереве – там и север.

Осмотрев множество деревьев, так ничего не сообразил. Мха или не было вовсе, или рос со всех сторон. Может, на открытых пустошах он и правильно растёт, а в густом лесу как попало, чёрт его дери! Но стоять на месте нельзя, и Витёк почапал наугад, как ему показалось, в правильном направлении.

Жутко в лесу, особенно, когда знаешь, что ближайшие люди за десятки километров от тебя, да ещё неясно в какой стороне. Шёл Витёк, моля Бога, чтобы помог выбраться, не дал заблудиться и сгинуть в одиночестве под какой-нибудь ёлкой. Лес был враждебным, зловещим. Казалось, только и ждёт, когда человек окончательно выбьется из сил, чтобы тут же покончить с ним раз и навсегда.

Комарьё как взбесилось и высасывало последнюю кровь. Сучья цеплялись за одежду, словно не хотели выпускать его из тёмной чащи. Поваленные деревья то и дело преграждали дорогу. За каждым большим стволом чудились свирепые звери или ещё что похуже. А в довершение всех бед дождь полил с потемневшего грозового неба. Но парень не сдавался. Озираясь по сторонам на зловещие силуэты причудливых коряг и пней, будто из сказок про Бабу Ягу, продолжал идти. Как ему казалось, вперёд.

За день не остановился ни разу, чтобы передохнуть. Но к вечеру, окончательно обессилев, упал под разлапистую чёрную ель. В один момент срубал два сухих хлебца, которые отыскались в кармане. На этом продукты закончились. Ночь провёл как в бреду, постоянно просыпаясь от холода и пугающих лесных звуков.

Следующий день ничем не отличался от предыдущего. Окружающий ландшафт и погодные условия тоже. Третий, а затем четвёртый день окончательно развеяли последние надежды на то, что Виктор шёл в нужном направлении.

Солнце так ни разу не появилось на пасмурном небосводе. Парня выворачивало от голода, он уже не шёл, а брёл, шатаясь, как пьяный. Постоянно останавливаясь и отдыхая. Иногда падая, споткнувшись о корень или о спрятавшуюся в траве валежину. Костёр развести, чтобы согреться, не мог – спички отсырели и рассыпа?лись при чирканьи о коробок, зажигалки не было.

На пятый день попал в болото.