Вооружена и очень опасна

Пропажа – брутальный мужчина с пронзительным взглядом, от которого тают снежинки на ее ресницах. Они встретились... где они могли бы встретиться... они встретились возле отдела полуфабрикатов местного супермаркета, схватившись за одну и ту же пачку последних замороженных котлет. Романтика! Он, как истинный джентльмен, уступил ей котлеты и затерялся, огорченный, где-то на выходе из магазина. Она пожарила котлеты, и теперь ее мучает совесть, что она съест их без него. Правильно, все складывается в логическую цепочку.

Тянуть дольше нельзя – котлеты испортятся.

Туровский хмыкнул и принялся разминать пальцами выуженную из кармана сигарету. После того как он взял ее в рот и полез за зажигалкой, тень сомнения пробежала по его мужественному лицу. Курить в кабинете было нельзя! Тетя показалась ему настоящим тираном. Но сигарету он спрятал обратно в карман. Настроение слегка подпортилось.

А его челюсть фактически отпала после того, как Клеопатра Деонисовна провела в кабинет клиентку.

Перед ним возникла высокая, худая брюнетка с короткой стрижкой торчавшего в разные стороны ежика, в длинном черном пальто, с намотанным на худой шее черным шарфом, в черных сапогах, с черной сумкой и таким же мрачным выражением лица, изуродованного фиолетовыми тенями и черной помадой.

Наткнувшись на фиолет, это освежающее разнообразие, Туровский тяжело вздохнул. Он не знал, как общаться с готическими дивами. Дива поглядела на него фиолетовыми глазами под цвет теней (вот ужас-то!) и похлопала длинными черными ресницами. Туровский содрогнулся. Проснись он с такой девицей в одной постели, непременно стал бы заикой. Нет, он не любитель блондинок, в женщине в первую очередь сыщик ценил ум и умение поддержать разговор. Ладно, ладно, это он ценил во вторую очередь!

– Раздевайтесь, милочка, – сказала Клеопатра Деонисовна, кивая племяннику.

Тот встал, подошел к диве и помог ей раздеться.

Можно не говорить о том, что под пальто девица была облачена в длинное черное платье-футляр.

– Мой племянник самый лучший частный сыщик в нашей стране, – гордо заявила тетя и, подумав, добавила для веса: – И за рубежом.

Она подмигнула Туровскому и вышла.

– Присаживайтесь, – сказал он готической диве, указывая на стул рядом с его креслом.

– Андрюша!

Туровский нервно вздрогнул при звуке этого нежного, неестественно бодрого голоска.

– Андрюша, хотите заработать миллион?!

Туровский плюхнулся в кресло и промычал.