Супермен для феминистки

А он так обрадовался их встрече! Как часто он оглядывался Василисе вслед, ловил ее взгляд, был готов целовать ее следы! И что? Может, он в чем-то ошибся? Такая женщина не может быть порочной. Возможно, и журналы не ее. И то, что она им не заинтересовалась, ничего не говорит. Это он привык, чтобы его замечали все и всюду. А она необыкновенная, она не заметила сразу. Возможно, разглядит потом. У него еще будет шанс, это он себе обеспечит. И кто знает, чем все обернется?

Василиса лежала на софе в полной темноте и думала.

Софа располагала к размышлениям и разного рода упражнениям ума. Вариации на тему «Что было бы, если бы да кабы» лезли в голову при каждом удобном случае. Вот сегодня она встретила Андрея Степанова. Хороший парень, они вместе сидели за одной партой. Она списывала у него ответы по математике, а он при этом задумчиво глядел на нее. Но тогда эта задумчивость не считалась любовью. Выражать чувства было принято по-другому. Треснул портфелем по голове – да, вот это – любовь, тяжелая, проникновенная. Или подножку подставил, и ты со всего маху закатилась под лестницу к ведрам и швабрам, – вот это чувства. Даже приглашенные по этому поводу в школу родители сочувственно кивают: что делать, он в нее влюблен. Мальчикам на Руси в генах заложено, что бить девочку (читай – жену) – значит проявлять свои истинные чувства. Вот они и рады стараться, лупят, признаваясь в любви. А Степанов ей так и не признался, что-то мямлил, непонятно о чем говорил, вспоминал луну со звездами, после чего покраснел и убежал. Странная история далекого детства. Вспомнилась только потому, что сегодня он попался ей на глаза. Столько лет не попадался, хотя и жил рядом, а сегодня, как нарочно, когда Василиса решила завязать с мужским полом, взял и вылетел из своего гнезда. Кстати, он так и не женился.

Василиса вздохнула, натянула на себя одеяло и перевернулась на другой бок. Она не сразу поняла, что случилось.

Попа ударилась о что-то колкое и жесткое, одеяло исчезло… Она упала на свои тапочки, подшитые грубым искусственным мехом. Натуральные из овчины гражданская жена Забелкина не могла себе позволить – Забелкин разделался бы с ней, как с той овцой, из которых их сшили. Василиса, кряхтя, поднялась с пола и нащупала рукой софу. Миленькая, маленькая, одноместная. Ничего, что с непривычки она пока с этой софы падает. Привыкнет, стерпится – слюбится.