Международный литературный альманах «Понедельник». Выпуск 15

Но года отнюдь не беспредельные —

Их считать когда-нибудь придется.

Каждый раз всё меньше понедельников

Дня начал нам в жизни остается.

И однажды, всё ж замыслив дельное,

Прочь откинув прежние заботы,

Жизнь начать захочешь с понедельника,

А дотянешь… только до субботы.

ДИАЛОГ С РАВВИНОМ

Мы с раввином обсуждали Тору —

Избранные, так сказать, места.

Мне с ним было очень трудно спорить:

Он всё знал, а я – и не читал.

Обсужденье двигалось тоскливо,

Без эмоций, бьющих через край.

И тогда я предложил «по пиву».

Он подумал и кивнул: «Давай!»

С пивом дело двинулось. И робко

Аргументы зазвучали в такт,

А потом, к концу второй коробки,

Спор дошел до избранных цитат.

А когда, исполнив песнь Эсфири,

Наши души выпали в экстаз,

Взяли водки – три или четыре,

Точно не скажу, но в самый раз.

А под вечер снег посыпал с неба

Мелкой и противною крупой.

И тогда сказал ему я: «Ребе,

Хватит пить, а то уйдем в запой».

Он меня окинул взглядом мудрым,

Глаз открыв на несколько минут.

«Хорошо, – сказал, – оставь на утро,

Утром будем обсуждать Талмуд».

АТЛАНТ МОНЯ

Моня всё слышал.

Опутанный проводами с присосками, тянувшимися к целой куче разнообразных медицинских приборов, он лежал на широкой койке в просторной больничной палате и всё слышал. Люди, стоящие вокруг, считали, что он не может ничего слышать и уж тем более чувствовать. А он всё слышал. Он слышал, как распахнулась дверь палаты и несколько человек вошли в комнату.

Он слышал, как они остановились возле его кровати, глядя на его маленькое тщедушное тело и на мониторы приборов. Он слышал, как они молчали. Наконец один из них, видимо самый главный, сказал:

– Покажите мне последние показатели.

Так и сказал, не пытаясь правильно построить фразу: «Покажите показатели».

После этого ещё какое-то время все сохраняли молчание, нарушаемое только шелестом переворачиваемых страниц. Очень громким шелестом, как казалось Моне.

– Нет, – сказал наконец тот же голос. – Практически – никаких шансов. Думаю, в лучшем случае – до утра. Но, скорее всего, умрёт ночью.

– Думаете? – переспросил его немолодой женский голос.

– Практически уверен, – без нажима, но твёрдо ответил тот, первый.

– Ну, посмотрим, – сказал кто-то ещё, и они вышли.

«Нет, – подумал Моня, мысленно грустно усмехнувшись. – Вот тут ты не прав, Главный. Я не могу умереть этой ночью, поскольку уже умер.