Дикое пламя чувств

Дэнил немедленно пожалел о том, что ворвался непрошеным, – родители стояли у окна напротив друг друга, взявшись за руки.

Дэнил резко отвернулся и уставился в стену, словно это его застали за чем-то предосудительным. Он не был ханжой, но это все же его родители!

Он кашлянул, услыхал за спиной какой-то шорох, мысленно посчитал до десяти, подождал еще пять секунд и, наконец, обернулся.

Родители смотрели на него с невозмутимым, поистине королевским спокойствием. Ни тени смущения на лицах.

– Тебе действительно нужно, чтобы Веранчетти проехал через полмира на этот прием? Тебе не кажется, что это не что иное, как показуха?

– Дорогой, у нас все хорошо.

Спасибо, что спросил. Мы тоже рады тебя видеть, – ехидно заметила его мать. – Мы королевской крови, Дэнил. Люди все равно будут думать, что все, что мы делаем, – показуха. И ты мог бы нам подыграть. Ведь ты и сам всегда был не прочь повеселиться. Я просто поговорила с мальчиками…

– Они не мальчики, мама.

– Я знаю их с тех пор, как вы вместе учились в университете.

Тогда вы были мальчиками, ими для меня и останетесь навсегда.

– Ты действовала за моей спиной.

– О, Дэнил, не стоит драматизировать. – Его мать разочарованно вздохнула. – Веранчетти все равно должен был прибыть в Терхарн, и ты это прекрасно знаешь. Я просто спросила, смогут ли они перенести дату прибытия на новогоднюю гонку, чтобы она совпала с приемом, который отчасти является празднованием твоих достижений.

– Я бы не назвал это своим достижением, мама, – ответил Дэнил.

– Ах да. Восхитительная Мейсон Макоулти. Она пока не ответила на наше приглашение.

– Ты пригласила Мейсон? – Если мать и заметила его ледяной тон, то не подала виду.

– Да это настоящий подвиг – выиграть все три гонки в Кубке Хэнли. Весьма необычно для женщины.

Слова Элизабет аль-Арейн слились в один жужжащий звук в ушах Дэнила. Одного имени Мейсон Макоулти было достаточно, чтобы лишить его рассудка. Услужливое воображение мгновенно возродило образ девушки с копной волнистых темно-каштановых волос, рассыпанных по загорелым плечам.

Он услышал ее мелодичный смех, почувствовал аромат шелковисто-мягкой кожи. Эти едва уловимые запахи женской кожи и сена преследуют его последние десять лет…

Дэнил вздрогнул и вернулся в настоящее. Он разозлился на себя за минутную слабость, вызванную именем этой женщины.

Мейсон Макоулти.

Он не хотел видеть ее ни в Терхарне, ни во дворце.