Похищенная невеста

На что еще я могла бы потратить твои деньги?

Он уставился на нее, пытаясь расслышать ложь в ее словах, но он увидел лишь ее упрямый взгляд и не сразу понял, что она напоминает ему самого себя. Так же как и он, она защищала себя. И это Ликос и уважал, и понимал.

Он отвернулся от ее пристального взгляда как раз в тот момент, когда услышал урчание ее живота, и позволил ухмылке тронуть свои губы.

– Видишь ли, – протянул он, – если бы мы были в первом классе, нам бы подали обед…

Она похлопала его по руке.

– Это нападение, – насмешливо предупредил он, слегка наклонив голову, и тут же почувствовал исходящий от нее сладкий аромат.

– Это самооборона. Меня похищают, – ответила Марит, и то, как слова сорвались с ее губ, заставило его пульс участиться.

– Вообще-то ты убежала, так что, наверное, это больше похоже на розыск пропавшей, – не мог не ответить он.

– Розыск?

– Да. Кроме того, ты украла мой бумажник, мою одежду, и я еще даже не начал заниматься машиной.

– Ты нашел ключи? – внезапно спросила Марит.

Его удивило беспокойство на ее лице. Он так и хотел спросить, почему ей не все равно.

– Да, все в порядке, – ответил он, очарованный ее неравнодушием. – Я собираюсь поискать нам завтрак, принцесса…

– Марит.

– Марит. Никуда не уходи!

Марит оставалась неподвижной еще долгое время после того, как он вышел из вагона. Она до сих пор чувствовала мурашки на коже от того, как близко он сидел рядом с ней. Она вспоминала насыщенный, пряный аромат его лосьона после бритья, и как она… как ей пришлось сжать руки в кулаки, чтобы не потянуться к нему.

«Я не хочу, чтобы она была здесь».

Неужели она обречена желать людей, которые не хотели ее? Воспоминание о лице девятилетней Фрейи, когда в пятилетнем возрасте Марит спросила, что с ней не так, раз ей не разрешают проводить время с мамой и папой, вновь всплыло в ее памяти.

Убеждение в своей ненужности становилось все более и более осознанным с годами.

Она так и не поняла причину, просто знала, что никому не нужна. Ее родители никогда не демонстрировали свои чувства, если только рядом не присутствовали камеры, но даже тогда она не была для них так важна, как Фрейя и Александр.

Теперь Марит была нужна, но по-прежнему нелюбима.

Губы Марит дрожали, пока она не сжала зубы достаточно сильно, чтобы остановить приступ. Она не могла этого забыть. Что бы ни случилось, должна помнить, где она и кто она.