Утренняя звезда

Странно! На двух верхних уровнях отключены все камеры! И биометрические сканеры тоже! Не смогу запеленговать его, как мы рассчитывали…

– Отключены? – переспрашиваю я.

– Может, устроил оргию или решил подрочить, чтоб охрана не подглядывала, – пожимает плечами Севро. – В любом случае он что-то скрывает, значит туда нам и дорога!

– Мы не можем бродить тут вслепую и искать его, – говорю я, переключившись на выделенную линию с Севро, чтобы нас больше никто не слышал. – Если нас поймают в зале без козыря…

– Никто бродить и не собирается, – бросает мне Севро и переключается на общую линию.

 – Надеваем плащи, дамочки! Лезвия и бластеры с глушителями. Импульсные перчатки – только если станет совсем жарко! – командует он, исчезая в воздухе. – Упыри, за мной!

Из музея Севро ведет нас в хитросплетения фантастических коридоров. Полы из черного мрамора, стеклянные стены. Потолки высотой десять метров представляют собой импульсные поля, через которые видны аквариумы с яркими коралловыми рифами, тянущими к нам свои пористые щупальца.

Полутораметровой длины земноводные русалки с гуманоидными лицами, серой кожей и черепом в форме короны плавают по своему королевству пронзительно-голубого и ярко-оранжевого цветов. Проплывая мимо, они злобно смотрят на нас птичьими глазками.

Стены сделаны из стекол-хамелеонов, переливающихся всеми цветами радуги: то пульсирующим малиновым, то серебристым кобальтовым. Кажется, будто мы попали в мир сновидений. В лабиринте есть множество небольших альковов.

Миниатюрные картинные галереи демонстрируют работы современных пуантилистов, использующих голографию, и претенциозные полотна мастеров двадцать первого века, а не сдержанный неоклассический романтизм, который в большом почете у благородных ауреев. Подзарядив аккумуляторы плащей-невидимок, мы сворачиваем в галерею, где стоит нелепая собака из металлических фиолетовых шаров.

– Черт побери, – вздыхает Виктра, – да у чувака вкус как у настоящего модного тусовщика, начитавшегося бульварных журналов…

– А это что? – наклонив голову, смотрит на собаку Рагнар.

– Говорят, искусство такое, – ехидно отзывается Виктра.

Снисходительный тон Виктры интригует меня, как и само это здание. Экспозиции, интерьер, русалки – все здесь производит именно такое впечатление, какое ауреи и ожидают от серебряного нувориша. Квиксильвер должен был досконально изучить психологию золотых, раз те позволили ему так неприлично разбогатеть.