Железное золото

– Перемирия? – шелестит Мустанг.

– А почему вы просили перемирия? – подсказывает Танцор, перекрывая шепотки сенаторов.

– Повелитель Праха и военный совет Сообщества желал обсудить условия…

– Какие условия? – нажимает Танцор. – Говори ясно, золотая.

– А что, Жнец вам не сказал? – Она смотрит на меня и улыбается. – Мы предложили прекратить огонь, чтобы обсудить условия постоянного и прочного мира между восстанием и Сообществом.

11. Дэрроу

Слуга народа

В зале хаос: сенаторы потрясают кулаками, мельтешат тоги.

Лишь черные не двигаются. Сефи с нейтральным видом следит за происходящим; лицо ее, как обычно, непроницаемо.

Мустанг в ярости поворачивается ко мне:

– Это правда?

– Он никогда не хотел мира, – холодно говорю я.

Севро раскачивается на своем стуле – изо всех сил старается сдержаться, чтобы не удавить Юлию прямо посреди Форума.

– Но он прислал эмиссаров?

– Он подослал провокаторов. Ее и Асмодея. Я не клюнул на эту уловку, и она не заслуживает того, чтобы сенаторы тратили на нее время.

Мустанг не верит собственным ушам.

– Дэрроу…

– Асмодей был у тебя на корабле, и ты не сообщил нам об этом? – изумленно спрашивает Танцор.

Кто-то предал меня. Кто-то из упырей. Откуда еще он мог узнать?

– Дальше ты скажешь, что в вашей кают-компании побывал сам Рыцарь Страха.

Я впиваюсь взглядом в Танцора:

– Повелитель Праха сжег Рею. Он сжег Новые Фивы. Он сожжет все до единого города, лишь бы отвоевать Луну. Он желает вернуть дом, который мы у него отняли.

Танцор качает головой:

– Ты не имел права.

Караваль и те медные, что подбадривали меня, переглядываются с нерешительностью. Мустанг, опустившаяся на трон, больше не делает попыток подняться – да и что она может сказать? Любые возражения правительницы отметут – решат, что жена защищает мужа. К тому же могут обвинить и ее. Если сенаторы подумают, что она была в курсе, ей объявят импичмент, а то и что похуже. Именно поэтому я и скрывал от нее правду.

Моя звезда падает. Если Мустанг попытается удержать ее, то может пасть вместе с ней. Лучше молчи, любовь моя. Надо затянуть эту игру. Я слишком хорошо понимаю, что бороться нет смысла. Какая-то сенаторша-алая вскакивает с места и бросается ко мне. На мгновение мне кажется, что она хочет сказать что-то в мою защиту. Но она плюет мне под ноги.

– Золотой! – бросает она.

Вульфгар пробирается вперед, чтобы никто больше не вздумал нарушать протокол.