Имаго

Некоторые люди в таком состоянии полусна-полубодрствования способны слышать слова, музыку, видеть картины… Некоторые из них умело этим пользуются, создавая что-то, по мнению окружающих, принципиально новое.

Максим замолчал. На семьдесят восемь процентов взгляд честный. Я бы сказала, честно-печальный.

– А ты этим пользуешься?

– Нет, – спокойно отвечает мой собеседник. – Потому что в основном это – картины катастроф. Как только закрываю глаза, включается это «слайд-шоу».

Картины, которые видишь впервые.

Музыка, с которой не знаком.

Интересно, как это объясняет наука?

Зачастую она просто расписывается в своем бессилии, но делает это настолько завуалированно, что в дураках всегда остаешься ты – автор «бредовых идей» и «вымысла».

В воздухе повисает тишина, и я почти физически ощущаю ее солоновато-металлический привкус. Редеющие лучи солнца пробиваются через облако вблизи горизонта. Приплывшее неведомо откуда, оно тянется, словно бельевая резинка.

Мы сидим на крыше и молча смотрим на закат.

Отсюда видно, как в соседнем квартале суетятся автомобили. Люди – неугомонные участники Великого забега на длинной дистанции – мелкие точки на фоне остывающего асфальта.

Ветер, совсем чистый, свободный от едких примесей, кружит над крышей, невидимыми крыльями хлестая по лицу.

– Мне пора, – говорю я и направляюсь к лестнице.

Максим остается на крыше.

G

Дома меня ожидал сюрприз. Точнее, премилые близнецы. Малышня появилась в нашем жилище благодаря корпоративной вечеринке их родителей.

Мальчишек привез их отец, сказав, что няня придти не смогла. Куда после этого отправилась мои предки, неинтересно. Судя по тщательному отбору нарядов, явно не на дружеские посиделки у костра.

Впервые увидев детей отцовского товарища (те вместе служили), я даже растерялась: они совершенно одинаковые! Мама торопливо назвала имена и тут же скрылась за порогом.

Имиджем ребят, судя по всему, занимается один и тот же стилист, лишенный фантазии штамповщик.

Я оглядела обоих в надежде отыскать хоть малейшее отличие, но безрезультатно.

– Кто из вас Альберт, а кто Яша? – спрашиваю пятилеток.

– Яков, – важно заявляет тот, что справа, и кивает в сторону второго, – Альберт.

– Отлично, – говорю, – но чтобы не путаться придумаем опознавательные знаки. В голову не пришло ничего другого, кроме как повязать на запястье Яши красную нитку, а Альберта – зеленую. Вот так проблема разрешилась.