Вам хорошо, прекрасная маркиза?

Каково же было мое удивление, когда на пороге показался сероглазый!

Неужели я обманулась насчет великих талантов Заславского?! Этот симпатичный проницательный парень приходил на спектакли ради Ивана Сергеевича?! Давно пора научиться разбираться в людях, мир на самом деле не так жесток…

– Добрый вечер, – сказал сероглазый и приподнял бровь, глядя на меня.

– И вам того же, – хмыкнула я, стараясь не волноваться.

Есть у меня такая глупая привычка. Если мужчина мне нравится, то я начинаю краснеть, бледнеть и даже дрожать.

Но если мне все равно, какие у него глаза, то ничего подобного не происходит.

– Давыдов, – представился он, протягивая руку Заславскому.

– Заславский, – пожал ее тот.

– Очень приятно.

– Весьма признателен.

Мужчины, они такие… мужчины.

– Я хотел бы поговорить с вами на довольно щекотливую тему, – начал Давыдов и покосился на меня.

– Баронесса! Пошла вон!

Смотрели оперетту Иоганна Штрауса-сына про летучую мышь? Так вот эта фраза оттуда. И на этот раз она относилась непосредственно ко мне.

– Так нечестно, – заявила я упрямо. – Отсылать меня на самом интересном месте!

– Боюсь, – прищурился Давыдов, – вас мое предложение не заинтересует.

– А вы не бойтесь, – подсказала я ему, – говорите.

– Катерина! – повысил голос Заславский. – Я что сказал? Придешь позже.

Конечно, у меня было чувство гордости и все такое. А еще мне очень нравился Давыдов. Нет, не до такой степени, чтобы я увидела его и сразу безоглядно влюбилась. Но захотелось постоять рядом с ним подольше, вдыхая аромат парфюма для настоящих мужчин.

Его еще рекламировали по всем телеканалам. Парфюм, конечно, рекламировали, а не Давыдова. Хотя я б на месте рекламщиков задумалась над этим вариантом.

– Позже это когда? – ненавязчиво, как мне показалось, спросила я.

– Когда мы завершим наш разговор, – вместо Заславского ответил Давыдов.

– Тогда одна нога там, другая здесь? – игриво попятилась я к двери.

– Обе – там, – рявкнул в нетерпении Заславский и выставил меня за дверь.

А я еще пришла ему посочувствовать!

Мир жесток и несправедлив. Особенно жестоки некоторые особи мужского пола, возомнившие себя непревзойденными красавцами! Нет, определенно в Давыдове что-то было, что цепляло и не отпускало, как липкая лента наивную муху.

Вот женский мир гораздо умнее и изворотливее мужского. Я громко для вида топотала, показывая вид, что ухожу навсегда, а сама тем временем припала к замочной скважине.