Челюсти

Написать, что местные начальники настояли на том, что нет оснований будоражить людей просто потому, что в местных водах появилась акула, которой нравится поедать детей!

– Хватит, Мартин. Ты не виноват. Да и никто не виноват. Мы приняли решение, рискнули… Ну и… проиграли. Только и всего.

– Звучит потрясающе. Остается только пойти к матери того ребенка и сказать, что, типа, мы очень сожалеем, что ее сына превратили в гуляш.

Броуди вылез из машины и направился к задней двери полицейского участка. Медоуз, с трудом выбравшись из машины, плелся в нескольких шагах позади.

Броуди остановился.

– Знаешь, что мне хотелось бы знать, Гарри? Кто принял такое решение? Ты подмахнул. Я подчинился. Не думаю, что все решил Ларри Вон. Наверное, он тоже кому-то подчинился.

– Почему ты так считаешь?

– Так… Есть кое-какие соображения. Тебе известно что-нибудь о его партнерах по бизнесу?

– Но ведь у него нет никаких партнеров, разве не так?

– Вот и я о том же. Ладно, пока забудем об этом.

 – Броуди сделал еще один шаг, Медоуз – тоже. – Ты лучше войди через главный вход…

Броуди вошел в кабинет через заднюю дверь.

У его стола сидела мать мальчика и комкала в руке носовой платок. На плечах у нее был короткий халат, из-под которого виднелся купальник. Броуди заметил, что она босиком, и снова ощутил приступ вины. Плачет она или нет, было непонятно, поскольку ее глаза закрывали большие круглые солнечные очки.

У дальней стены стоял мужчина. Броуди предположил, что это и есть тот самый свидетель.

Мужчина безучастно разглядывал коллекцию памятных «реликвий» на стенах: благодарственные письма от общественных организаций, совестные фотографии с высокопоставленными посетителями. Едва ли подобные вещи могли произвести впечатление на взрослого человека, но уж лучше глазеть на стены, чем пытаться заговорить с сидевшей в кабинете несчастной женщиной.

Броуди никогда не считал себя специалистом по утешению убитых горем людей, поэтому лишь представился и начал задавать вопросы.

Женщина сообщила, что ничего такого не заметила: в какой-то момент ее сынишка плыл на матрасе, а потом вдруг исчез. «И потом я увидела лишь куски матраса».

Ее голос был тихим, но ровным. Потом мужчина рассказал о том, что видел он. Ну, или о том, что ему показалось…

– Получается, что на самом деле акулу никто не видел, – сказал Броуди, и в глубине души у него затеплилась надежда.

– Нет, – кивнул мужчина. – Вроде нет.