Миллиардер

Бэрроу, как и большинство здешних сотрудников, буквально жил работой. Возникало чувство, что, будь их воля, они бы даже питались металлами. Все, находившееся за вертящимися дверями дома номер 88 на Минсинг-Лейн, а также за пределами расположенной напротив Лондонской биржи металлов, существовало лишь для того, чтобы продавать и покупать товар при посредничестве «Глобалэкс». Причем в идеале клиенты должны пользоваться услугами не кого иного, как Лестера Бэрроу. Тут перед Бэрроу загорелся огонек, сообщающий, что звонят из Нью-Йорка.

Он мгновенно нажал на кнопку и схватился за второй телефон. Потом, умудряясь одной рукой удерживать трубки около обоих ушей, второй принялся что-то торопливо строчить.

Рок занял свое место рядом с Гэри Сливицем, который жал на кнопки с таким азартом, будто играл в компьютерную игру. С другой стороны сидел вечно мрачный Генри Мозер и демонстрировал трюк, требующий незаурядной ловкости и умения, – одновременно делал карандашом записи и ковырял другим его концом в ухе.

– Что у вас тут происходит, Генри? – спросил Рок.

Мозер вытащил карандаш из уха и повернулся к нему:

– Неужели не слышал? Ты что, все утро в бункере просидел?

– Нет, к дантисту ходил.

Для убедительности Рок картинно поморщился.

Между тем лампочки на его коммутаторе мелькали как бешеные.

– Что ты сказал?

– Извини. Сделали заморозку, нормально говорить не могу.

– Какую еще заморозку? – прокричал Сливиц, перекрывая шумный гул.

 – Ты к дантисту ходил или на Северный полюс ездил?

Рок решил больше не объяснять, почему заявился в офис только в два часа дня. Он и без того был не слишком популярным сотрудником. Для большинства брокеров, занимающихся металлами, последние два года были крайне неудачными, однако Року посчастливилось. Исключительно благодаря везению ему попались чрезвычайно выгодные клиенты. Одним из них был Саад аль-Рахир, скучающий тридцатисемилетний богач из Кувейта. На бирже он играл примерно в той же манере, в какой другие играют в рулетку.

Для аль-Рахира ничего не стоило из чистой прихоти приобрести сразу триста – четыреста тысяч фунтов любого металла, название которого придет ему в голову первым. Был еще иранец Луис Хилджи, большой гурман и знаток вин, который каждый день что-то покупал и продавал. Такая возможность появилась у него благодаря многим сотням миллионов, которые стараниями его покойного отца не достались аятолле.