Пусть ты умрешь

Знаете, что я думала?

Психолог покачала головой.

– Наверное, вам покажется странным, но я думала, что она, может быть, ревнует.

– Вы думали, что ваша мать ревнует к вашему бойфренду? Ну, знаете, это довольно необычно.

Рэд пожала плечами:

– Моя мать уже давно, несколько лет назад, призналась, что в их с отцом отношениях огонек погас. Мы с ней всегда были очень близки и говорили в том числе и о таких вещах. Тогда, в самом начале нашего знакомства, Брайс казался мне идеалом, был таким заботливым, внимательным.

Вот я и подумала, что у нее, может быть, всколыхнулись какие-то воспоминания.

– Значит, ее предупреждений насчет Брайса вы не слушали?

– Даже не знаю. Я была без ума от него. Готова целовать землю, по которой он ходит. Он мог быть добрый, веселый и невероятно сексуальный в постели. Мне ни с кем не было так хорошо. Только потом, когда мы съехались и стали жить вместе, я начала понимать, что Брайс помешан на контроле. Поначалу шло нормально; он брал меня за покупками, решал, что мне лучше носить, платил за все.

Конечно, мне это льстило. Потом стал требовать отчета чуть ли не за каждую минуту. Где я была, что делала. Если встречалась с друзьями, он желал знать, что я пила, что ела, кто платил.

– Вот сейчас, рассказывая мне об этом, что думаете?

– Думаю, с моей стороны было большой глупостью прожить с ним так долго.

– Заметьте, Рэд, вы говорите, что Брайс был жестоким, контролировал вас, потому что подвергся насилию в детстве, и тут же вините себя за то, что прожили с ним так долго.

И в первом, и во втором случае вы снимаете ответственность с Брайса и возлагаете ее в значительной степени на себя.

– Потому что отчасти так оно и есть.

– Знаете, мне еще не приходилось встречать женщину, которая, став жертвой надругательства, не считала бы, что отчасти сама виновата в случившемся. Думаете, они действительно во всем виноваты?

– Конечно нет!

– Так чем вы отличаетесь от других?

– Что не все в порядке, я знала еще до того, как Брайс стал распускать руки.

Однажды утром, когда мне нужно было на работу, забрал всю мою обувь и не отдавал, пока я не поклялась ему в вечной любви.

– И как вы к этому отнеслись?

– Разозлилась, конечно, и в то же время, знаете, мне это польстило! Приятно же думать, что тебя так вот сильно любят. Наверное, меня можно назвать наивной. Но дальше все покатилось под гору. Только хуже и хуже.