Костяной капеллан

Такого я стерпеть не мог, и, надо думать, тётушка Энейд это поняла.

– Разве не хочешь ты обнять свою старую толстую тётку, глупая твоя хмельная голова? – опередила она меня, ловко вклинившись между мной и Йоханом. – Пойдём-ка на кухню, мальчик мой, да поболтаем.

Она искусно оттеснила его от меня, а потом и из моего поля зрения. Не в первый уже раз тётушка Энейд спасала моего братца от плодов его же собственных глупостей и строгого возмездия, которое они за собой повлекли бы, и думаю, что не в последний.

Хари, конечно, по-прежнему лежал без сознания на своём тюфяке на кухонном столе, но я знал – кровавая рана тётушку вряд ли смутит.

Как-никак сама ведь прошла войну.

Я отдышался, сдерживая злость. Окинул харчевню взглядом и впервые приметил двух плотников, трудящихся над входной дверью, – они пригнулись, словно старались слиться с обстановкой. Кивнул Мике:

– Молодчина.

– К закату рассчитывают закончить, начальник, – ответил он. – А стекло для окон только к завтрему будет.

– Ну и ладно, – кивнул я, – главное, что дверь поставят.

Сказать по правде, я был рад, что обеспечиваю их работой. Улицы в этом околотке всегда жили бедно, но это были мои улицы, улицы Благочестивых, и голодным здесь никто никогда не был. Когда я ушёл на войну, положение изменилось, и этого я допустить не мог. Не собирался я смотреть, как мои люди мрут с голодухи, во что бы это ни обошлось.

Пошёл я за стойку, налил себе стаканчик браги и для Анны тоже налил. Отряд постепенно успокаивался и возвращался к занятиям, которые прервала драка.

Кто-то заштопывал дыры на одежде, кто-то точил клинок или очищал доспехи от ржавчины. Брак, как умел, пытался остричь Нику Ножу отросшие патлы. Чёрный Билли, дуралей такой, боролся на руках с Биллом Бабой – на вздувшемся бицепсе, гневно алея, проступили стежки. Чёрный Билли по праву гордился своими руками, но, если стежки у него разойдутся, тут он сам будет виноват. Если до этого дойдёт, придётся ему рассчитываться с доктором Кордином из собственного кармана, чтобы снова зашил ему руку. За тупость я платить не собираюсь.

Анна подсела ко мне за стойку и кивком поблагодарила за выпивку. Парни наблюдали за борьбой, выкрикивали ставки, и Анна склонилась поближе:

– Я насчёт денег, – отрывисто сказала она. Я взглянул на неё с безразличным видом:

– А что насчёт денег?

– Не знаю, что ты там делал в кладовке, и понимаю, что это не моего ума дело, но заходил ты с пустыми руками, а вышел с карманами, набитыми серебром.