Локдаун

Когда они расцепились, Эми задыхалась, а он ухмылялся.

– Ты просто чудо, – сказал он.

Она не могла удержаться от улыбки.

– Я просто делаю свою работу, инспектор.

Макнил снова ее поцеловал, в этот раз совсем мимолетно, и отбросил волосы с ее глаз. Таких прекрасных темных глаз. Он смотрел на Эми с восхищением и желанием.

– Что бы сказал доктор Беннет, если бы видел нас сейчас?

По ее лицу мелькнула тень.

– Возмутился бы. Он считает, что ты из тех копов, которые готовы избить человека только за то, что он гей.

– Его я бы с радостью поколотил. Но не потому, что он гей. А потому что мерзкий говнюк.

Эми оттолкнула его.

– Он мой друг, Джек. Лучший друг на всем свете. Без него я бы не пережила последние два с половиной года.

Макнил глубоко вздохнул и придержал язык.

– Я знаю. Но теперь у тебя есть я.

– И надолго ли? Как скоро пройдет ощущение новизны?

– Не глупи. Ты прекрасно знаешь мои чувства к тебе.

– Я знаю, какие чувства хотела бы в тебе видеть. Но, кажется, ты никогда мне о них не говорил.

– Тогда я лучше покажу. Слова никогда мне не давались.

Макнил наклонился и снова ее поцеловал. Поначалу она сопротивлялась. Эми угнетало, что двое главных мужчин в ее жизни на ножах, и приходится скрывать одного от другого. И ведь они даже не соперники. Макнил разжал ей губы языком, и в конце концов Эми сдалась, желание нахлынуло внезапной волной.

Когда ей сказали, что она вряд ли когда-либо будет ходить, Эми решила, что с сексом покончено. Позвоночник не был перерезан, лишь поврежден.

И она всегда контролировала мочевой пузырь и кишечник. Но просто не знала, способна ли что-то там ощущать. Пока не познакомилась с Макнилом. Все было как в первый раз. С болью, наслаждением и слезами. До этого момента она не вполне ему верила. С чего вдруг крепкий и сильный мужчина вроде Макнила заинтересуется маленькой китаянкой, которая не может ходить. Но он был так нежен с ней, что Эми тотчас же поняла: он гораздо сложнее, чем кажется на первый взгляд. Сложный, застенчивый, внимательный, со множеством пунктиков, взращенных пресвитерианским воспитанием. Не то чтобы он был гомофобом, просто его смущала любая открытая демонстрация сексуальности. А Том носил свою гомосексуальность как нагрудный значок.

Макнил стянул с себя рубашку и снял с Эми туфли, а потом занялся ее блузкой и длинной черной юбкой. И вдруг остановился.

– Нам лучше этого не делать, – сказал он. – Я могу передать тебе грипп. Я с большей вероятностью его подхвачу.