Локдаун

Кошка выгнула спину и принялась за еду, а Пинки мягко поглаживал ее хребет.

– Бедная киса, – сказал он. – Бедная старая киса.

Глава 6

I

Знакомую до уныния квартиру они купили на его сбережения и наследство Марты. Но Макнил все равно выплачивал непомерную ипотеку. Скромная квартира с двумя спальнями, на первом этаже двухэтажного современного дома в Форест-хилле, зеленом пригороде к югу от Лондона. Но зато при доме был сад – для Шона, а Макнил мог добраться до Ламбета всего за двадцать минут, если ехать не в час пик.

Они переехали сюда полные надежд – мать, отец и ребенок. Но через восемь лет улица стала лишь болезненным напоминанием о том, как рассыпались в прах мечты. Все это место было проникнуто духом неудачи.

Их брак не был заключен на небесах. Макнил впервые приехал в Лондон в двадцать семь лет – неопытный и наивный паренек из шотландской сельской глубинки. Лондонская полиция была для него вызовом, авантюрой. С Мартой он познакомился в первый же месяц, на вечеринке полицейских.

В то время она встречалась с одним детективом, но отношения уже близились к концу. Их с Макнилом сразу потянуло друг к другу. Отношения держались по большей части на сексе. Они занимались любовью при каждой возможности и в любом удобном месте. Сняли квартирку в Луишиме и проводили б??льшую часть его выходных в постели, питались мороженым, напивались и занимались сексом. Это была безумная жизнь, похожая на американские горки, свободная от обязательств, без каких-либо мыслей о будущем.

Но однажды Марта объявила, что беременна, и жизнь изменилась.

Оба не понимали, как это могло произойти. Они были осторожны. Но вот поди ж ты. Марта была в полном раздрае. Она страшно хотела детей, но не сейчас. Она заговаривала об аборте, но Макнил и слышать не хотел. Сам он не отличался религиозностью, но родители всю жизнь были пресвитерианцами Шотландской свободной церкви, и хотя он в их Бога не верил, соответствующая мораль впечаталась в его душу. В конце концов, Макнил обрадовался, что сумел отговорить Марту от аборта.

В особенности в тот день, когда родился Шон и Марта взяла сына на руки, а по ее щекам лились слезы. И сквозь слезы она видела, что ее здоровенный и суровый шотландский муж тоже плачет.

Макнил остановил машину у подъездной дорожки и запер ее. Теперь вместо одной двери в доме сделали две – красно-коричневую и белую. С замирающим от страха сердцем Макнил поднялся по ступеням. Всего два слова уничтожили все, что осталось от его жизни.