Странник

Сперва они видят пускающего слюни и стонущего мальчишку, один глаз которого открыт, а второй намертво залит гноем. После замечают оскверненного человека с протекающим мертвым щупальцем. Всем понятно, что и сам он долго не протянет. А третье – убогого вида существо, искаженное мутацией, с растущими из всех возможных мест рогами и хвостами и вторым туловищем, отросшим над спиной и милосердно укрытым от чужих глаз. Оно еле движется, каждый шаг дается с трудом.

Очевидцы поспешно отворачиваются.

Машины прекращают работу, их свет больше не нужен.

Вердигрис замирает. Он все еще не во власти Нелюди, но изменения уже ощущаются, воздух насыщен Стремным временем.

Оставшаяся одна на улице, группа продолжает идти. Никто не издает ни звука, кроме мальчика, который воет, будто под пыткой.

Обветшалые здания устало клонятся друг к другу, образуя арки. Местами они обрушились и перекрыли улицы, вынуждая прокладывать новые пути. Дома превращаются в проходы, окна становятся дверьми. В свою очередь груды развалин наполняются жизнью.

Между обломками снуют рукотвари, сражаясь за место с вездесущими оскверненными крысами.

Здесь группа останавливается. Мальчишка снова начинает вопить, и жирный ком слизи падает на землю.

– И чего ты орешь, парень?

Окруженный гноем глаз открывается, моргает.

– Ты сказал мне, что я умираю, пап, вот я и издаю звуки умирания.

– Эй! Эззи сказал тебе выглядеть больным, и зачем Эззи так сказал?

– Чтобы мы всех обманули?

Отцовская рука хлещет мальчишке по уху.

– Ой!

– Именно! Это было нужно, чтобы на нас не смотрели. А весь этот шум вызывает у людей интерес, заставляет их нас запомнить. А если бы они пригляделись, то поняли бы, что ты не заразный, а больной только на голову! – Эззи прописывает сыну по уху еще раз.

– О-ой! За что ты меня опять ударил? Ты всегда меня бьешь. Это нечестно!

– Будь благодарен, что у тебя остались уши, по которым бить можно. Твоя тетя же была глупая?

– Да.

– И Эззи интересно, где же теперь тетя маленького Эза?

– Ее забрали.

– Именно! Ее увезли в плодильные ямы Слейка, и больше мы ее не увидим.

Эззи оборачивается к Страннику.

– На самом деле это по-своему милосердно, но… – Торговец продолжает, снова переключая внимание на надувшегося сына: – Она тупая, а это хуже, чем мертвая. Так что Эззи из тебя всю дурость выбьет, а ты будешь за это Эззи благодарен, да?

– Да. Спасибо, папа.

– Так-то лучше.