Коко

Гарри развернулся на табурете лицом к большому прямоугольному обеденному залу ресторана Пумо: узловатые бамбуковые стулья и бамбуковые же столы со стеклянными столешницами; коричневые лопасти потолочных вентиляторов, похожие на полированные весла, медленно вращались над головой; белые стены разрисованы гигантскими папоротниками и пальмовыми листьями. Это место выглядело так, будто в любую минуту сюда могла войти Сидни Гринстрит[37 - Сидни Хьюз Гринстрит (1879–1954) – британо-американский актер. Хотя он начал свою карьеру в кино только в возрасте 61 года, в его голливудской карьере, длившейся до 1940-х годов, было множество значительных кинофильмов.

Его лучше всего помнят по фильмам с Хэмфри Богартом и Питером Лорре, в том числе «Мальтийский сокол» (1941), «Касабланка» (1942) и «Путешествие в Марсель» (1944). Он исполнял роль Ниро Вульфа в радиоспектаклях в 1950 и 1951 годах. Сидни стал гражданином Соединенных Штатов в 1925 году.].

За стойкой в дальнем конце ресторана распахнулась дверь – в открывшемся помещении два вьетнамца в белых передниках нарезали овощи, а за ними на газовой плите булькали кастрюльки.

А дальше, за плитой, взгляд Гарри уловил нежданный, как мираж, трепет полупрозрачной шторки. Он чуть подался вперед, чтобы получше рассмотреть, и почувствовал знакомую внутреннюю дрожь, когда увидел Виня, шеф-повара ресторана Пумо, метнувшегося к открытой двери. Винь родом из Анлата – деревни, где был расквартирован 1-й корпус, – она находилась всего в паре-тройке километров от Я-Тука.

А затем Гарри увидел, кто открыл дверь.

Буквально чуть ниже поля его зрения маленькая улыбающаяся вьетнамская девочка осторожно, но быстро двигалась в ресторан. Она почти достигла барной стойки, когда Винь ухватил ее за плечо. Рот малышки округлился в изумленное «о», и Винь втащил ее обратно на кухню – дверь захлопнулась, отрезав выплеск сердитых выкриков на вьетнамском.

В пугающе четкой слуховой галлюцинации Гарри Биверс услышал тяжелое дыхание М. О. Денглера у себя за правым плечом, а также отдаленные выстрелы и вопли.

Тусклыми пятнами бледнели лица в центре бескрайней тьмы. И тут он вспомнил, где видел рожи демонов – это были лица маленьких черноволосых женщин, кидавшихся на них с поднятыми кулаками. «Ти номер дьесят! Ти номер дьесят!»

Перед Гарри Биверсом словно разверзлась бездна. На мгновение его охватил ужас небытия – жуткое тошнотворное чувство, будто он никогда не существовал на свете, как существовали более простые, более нравственные люди.