Злость

Первая подходит ближе, задумывается, ее лицо неподвижно.

– Я… не горю желанием сражаться. Что-то предложить – гораздо ценнее, нежели что-то отнять. Это тело было мне даровано. Женщина, которая его носила, была больна. Не по нашей вине. Это была инфекция вашего мира, но оттого не менее… смертельная для него. Мне говорили, что эта болезнь была излечима, но ваша наука отстала, ваши лекарства редки и дороги. У этой женщины не было ни друзей, ни возможностей получить нужное лечение. А ее… окружение боялось. Не заразна ли она? Не распространится ли ее болезнь? Они не знали.

Знание было для них утрачено. И поэтому она пришла ко мне. И хотя вы могли посчитать ее испорченной, для меня она была… чиста. Часть ее продолжает жить внутри моей сущности. Вам не понять, но будьте уверены, это так. У нее не было никаких иллюзий по поводу того, чем она станет. Я вам это рассказываю, потому что, приняв эту форму, мне удалось сделать одно наблюдение, и я хочу им с вами поделиться.

Первая останавливается; может показаться, что сквозь световую стену она смотрит в глаза людям на другой стороне.

– Люди отчаянно хотят жить. Имея выбор между существованием в любом виде и смертью, она выбрала жизнь. В первый раз, когда понимала, что болезнь ее убьет, и во второй, когда пришла ко мне. Вскоре вам предстоит сделать тот же выбор. Умереть здесь и сейчас или продержаться еще немного. Сгоряча легко обречь себя на смерть. Но у нас пока еще есть время. Подождите. Подумайте. Послушайте меня. Я обращаюсь не только к лидерам, я обращаюсь к каждому из вас.

Если хотите жить, то все просто. Уничтожьте мечи, поклянитесь в том, что ваши намерения сугубо мирные, и присягните мне. Я не могу позволить рыцарям уйти, но обещаю, что обойдусь с ними по справедливости. Остальные могут поступать так, как пожелают. Остаться, уйти, последовать за мной. И самое главное – Злость должна быть уничтожена. Сделайте это, это просто, и я вас не только пощажу, но и прослежу, чтобы вы вернулись домой или начали жизнь с чистого листа. Как вам угодно.

Она снова поднимает шлем, снова надевает его.

– Подумайте над моими словами. Тщательно. Я буду ждать ответа.

За световым барьером все глаза обращаются к Дженнеру, затем к склонившейся над мечом девочке – та ему что-то неистово шепчет.

Тысячу сто двадцать шесть лет назад

В сознании Массасси проплывают обрывки мыслей, разорванные фрагменты мозаики. Они сливаются с голосами, которые тоже проплывают где-то у ее головы.