Злость

Раздается щелчок, в ладонь Диады летит голубая капсула. Она пытается ее поймать, но промахивается.

– Прости. В такой тесноте невозможно прицелиться. И у меня затекла рука.

– Еще раз.

Второй щелчок, и капсула снова падает, ловко уворачиваясь от попыток Диады ее поймать. Она катится к стенке цилиндра прямо в рот голодному козленку.

– Еще раз.

Уже пятая ценная пилюля потрачена впустую. Седьмую она ловит. Изнутри забрало покрылось потом, ограничивающим видимость. Диада не в силах поднять руку выше, ее защищенная железом голова падает и больно бьет Веспер в губы.

Глаза слезятся, губы дрожат, но девочке удается сдержать плач.

Диада не замечает, сосредоточенная на том, чтобы просунуть капсулу под забрало.

Веспер наблюдает.

– А не легче было бы его снять?

Не дождавшись ответа, снова спрашивает:

– Помогает?

– Пока нет.

Проходит время. Снаружи – мутная и мрачная пустота океана. Веспер пытается освободить руку, Диада резко втягивает воздух.

– Сочувствую. Где болит?

– Везде.

– Ой.

– В боку… хуже всего.

Веспер выворачивает шею и мельком замечает вмятины на нагруднике у Диады. Безупречная сталь ныне пестрит неровностями. Очень осторожно она дотрагивается до брони. Ощупывает бороздки в металле, четыре короткие царапины рядом с глубокими зарубками наверху. Четыре восклицательных знака, оставленных одним ударом кулака. Такие же вмятины есть и на других местах, хоть и не настолько глубокие.

Она закусывает губу.

– Совсем… плохо, да?

– Да.

– Мне тоже, но… он удерживает… кости на месте.

В голосе Диады она слышит безнадежность.

– Мы справимся, обещаю.

Наконец обезболивающие начинают действовать: Диада закрывает глаза, проглатывает окончания слов.

– Лгать… в присутствии… Семи… грех.

– Я не лгу! – протестующе восклицает Веспер.

Голова Диады медленно клонится вперед, пока не оказывается на голове девочки.

– Я не лгу, – повторяет она.

Постепенно голова Диады скатывается Веспер на плечо и замирает.

Океан не пустует. В глазах неспециалиста он грязен и безлик, его однородность разбавляется лишь клоками света и тени, различается только густотой мутной дымки. Но эта дымка живая, на самом деле она состоит из бесчисленных фитопланктонных организмов. Когда-то эти создания находились на самом дне пищевой цепочки. Годы жизни в оскверненной воде все изменили. Ныне они больше и опаснее, чем прежде.