Эхопраксия

Правда, когда Брюкс спустился сквозь потолок, она явно обрадовалась.

Он приземлился на каменный пол рядом:

– Прости, я должен был прийти раньше, но…

Дэн замолчал. Нет смысла тратить драгоценный быстрый сон на извинения. Он изменил сценарий и начал заново:

– Ты не поверишь, что со мной произошло!

– Расскажи.

– Я попал на поле боя. Можно сказать, на войну. Теперь я за линией противника, застрял там с кучкой… Серьезно, ты мне не поверишь!

– С монахами, зомби, – сказала она. – И вампиром.

Разумеется, Ро все знала.

– Не понимаю, как мне вообще удалось оказаться здесь. По идее, из-за такого бардака я должен быть весь на нервах – не прилечь, не присесть…

– Ты не спал уже двадцать четыре часа, – она положила свою ладонь на его. – Скоро рухнешь.

– А эти люди нет, – проворчал Брюкс. – Думаю, они вообще не спят, по крайней мере все сразу. Разные части их мозга дежурят по очереди или вроде того. Как стая дельфинов.

– Ты – не дельфин и не карьерист с апгрейдами. Ты натуральный. Именно такой, как мне нравится.

И знаешь что?

– Что?

– Они тебя не обгонят. Ты с ними не справишься. Как всегда.

«Не всегда», – подумал Брюкс.

– Ты должна вернуться, – неожиданно ляпнул он. Где-то далеко его пальцы на ногах и руках слегка задрожали.

Ро покачала головой:

– Это мы уже обсудили.

– Никто не говорит, что тебе нужно вернуться на работу. Есть миллион других вариантов.

– А здесь их миллиард.

Дэн посмотрел на цепь. Он не сознательно сковал эти звенья – просто увидел ее уже такой.

Мог изменить положение Ро одним усилием воли, как и все в этом мире, но рисковать не хотел.

Брюкс научился не накалять обстановку.

– Тебе не может здесь нравиться, – тихо сказал он.

Она засмеялась:

– Почему? Не я же надела эту штуку.

– Но… – В висках запульсировала боль. Дэн приказал ей остановиться.

– Дэн, – нежно протянула Ро. – Ты можешь жить там, а я нет.

Дрожь усилилась до невозможности. Лицо Ро пошло волнами и растворилось во тьме. Брюкс больше не мог удерживать ее в целости.

Этот осторожный консерватизм, аккуратно смоделированные окружающие пространства, рабски следующие законам физики, – все они создавались против внутреннего критикана, а не против непрошеных ощущений, пробившихся извне. Головных болей. Покалываний. Они отвлекали от фантазий: неожиданно весь мир вокруг развалился на куски.

– Возвращайся, – сквозь усилившиеся помехи донесся голос жены. – Я буду ждать…

И исчез прежде, чем Брюкс успел ответить.