Конец пути

Он предупредил о некоем начальнике по имени Уотсон. Ходили слухи, что Уотсон застрелил преступника, который прострелил его напарнику задницу во время патрулирования. Уотсон погнался за преступником на крышу и, догнав, приказал тому не шевелиться. Преступник бросил пистолет на пол, но Уотсон всё равно в него выстрелил. Вот такие были «слухи».

Уотсон был полным сумасшедшим, ярым приверженцем Руководства по патрулированию – правил и положений, которым полиция должна следовать, выполняя свои обязанности. У Руководства нет ничего общего с уголовным законодательством.

Весной 1988 года я начал службу в центре города. Я вошёл в РПС-4 и увидел, что дежурил Уотсон. Мне сразу стало не по себе. Он превратил жизнь большинства копов в настоящий ад, разве что за исключением тех полицейских, что производят много арестов. Меня Уотсон невзлюбил с самого начала. Я знал, что впереди у меня долгие четыре месяца.

Я быстро перебрался в новый район для патрулирования, производя по три-четыре ареста в неделю, которые, как полагал, уберегут меня от нападок Уотсона.

Но почему-то он продолжал упорно копать под меня. Я старался избегать его любой ценой. Дни, когда он не работал в назначенную мне смену, всегда были большим бонусом.

Патрулируя в рамках операции «Точка давления», я стал свидетелем действий двух прыгунов. Один из них – в районе «Домов Смита». Безумец бросился с Манхэттенского моста: к нему подбирались копы из группы аварийной службы, аварийные машины выстроились вдоль улицы возле морского порта, а мужчина взял да и спрыгнул с моста, ударившись об одну из цементных колонн.

В результате падения голова его разлетелась, как гнилая тыква.

Летом 1988 года я стал свидетелем второго такого прыжка, обходя «Дома Рутгерса». Мужчина в тяжёлой депрессии решил покончить с собой, спрыгнув с крыши. Он разбежался и попытался перепрыгнуть стальное ограждение, окружавшее крышу и спроектированное так, чтобы люди не свешивались с крыши или не сбрасывали с неё предметы. Пытаясь преодолеть перила, он, ударившись торсом о забор, разорвал живот.

Рухнув на обочину, он мгновенно умер, забрызгав мозгами весь тротуар вокруг. Но самое ужасное зрелище представляли кишки прыгуна, запутавшиеся в перилах на крыше, но так и не оторвавшиеся от его живота. Они тянулись по всей высоте здания, подобно красной резинке.

В ходе операции «Точка давления» у меня появилась возможность ещё больше отточить свои навыки, наблюдая с крыш с помощью миниатюрного бинокля.