Писец. История одного туриста

– Теперь мы говорим только по-английски. Ты сам так сказал! – сказала жена.

Тогда я не придал значения этой фразе.

– М-м-молодцы, – сказал я.

Настоящий Джон тоже хотел что-то сказать, но я не позволял ему вольностей.

– Заткнись! – сказал я.

– Мы лучше пойдём спать, – сказала жена.

Она увела напуганных детей наверх по узкой лестнице, а у меня появилось время изучить нового себя и то место, где я оказался.

Комната, которая была и кухней, и столовой, была небольшой, а по центру стояли деревянный стол и четыре стула.

У стены пристроился комод с посудой и припасами какой-то скудной еды, а на каменной печи стояла сковорода. Печь уже остыла и тепла не отдавала.

На мне была чистая белая рубаха с широкими рукавами и бежевый жилет, в кармане которого я нашёл маленький ключ.

Ноги были обуты в кожаные туфли, но меня более порадовали и удивили широкие штаны с пуговицами длиной чуть ниже колена и какие-то смешные колготки, которые носил мой милый Kewpie.

Я нашёл-таки небольшое зеркало у двери и принялся рассматривать своё новое лицо.

На вид мне было лет 35, не более. Рыжие волосы завивались и свисали почти до самых плеч.

Телосложение у Kewpie было средним – живот, правда, уже начал выпирать наружу, но это меня не расстроило, так как приятеля ещё можно было разглядеть с завидной лёгкостью без помощи чистого зеркала, а это добрый знак, знаете ли.

Лицо мне досталось грубоватое, скуластое, но на совесть выбритое. Я остался доволен новым лицом, да и всем остальным, пожалуй, тоже, кроме нарастающего живота, – я решил, что избавлюсь от него во что бы то ни стало.

В тот вечер я сделал вывод, что я не нищий, но и не богатый человек, а, возможно, даже отличный семьянин. А пожить пару тысяч дней в качестве главы семейства, иметь на столе мясо и кров над головой – разве это трудная задача? Раз плюнуть, не так ли?! Так я думал тогда.

Мне оставалось лишь привыкнуть к лёгкому домашнему смраду и получать удовольствие.

Я нашёл небольшую бечёвку, завязал на ней первый узелок, как советовала Патриция, и спрятал её в карман своего чудесного жилета.

За окном с грохотом проехала карета. Послышались крики и ругань – ругались добрыми словами, смысла которых я не понимал, но догадывался об их назначении по выразительной интонации. Я решил, что мой английский, вероятно, следует подтянуть.

Я приоткрыл входную дверь и выглянул наружу. А там – тусклые и редкие фонари освещали лондонские окрестности.