Спятившая красавица

Будет скандал? Вряд ли. Она для этого слишком горда. Так пусть и терпит его выходки молча! Румянцев поднялся с белого дивана, на ходу схватил пиджак и вышел.

Ничего неожиданного не случилось. Белоснежка, как он и предполагал, жила в обычном панельном доме с обшарпанными углами и подъездами. Ее квартира располагалась на втором этаже, старым скрипучим лифтом пользоваться, к счастью, не пришлось.

– Куда намылился?! – перед ее дверью появилась невесть откуда выскочившая старушенция в залатанном байковом халате и прижала Никиту к грязной подъездной стене своим хилым тельцем.

 – Ишь, бабник! Верка только что с мужем помирилась, а он все шастает! – Ее злые глаза пронзали Румянцева насквозь, грозя проделать в его теле отверстия.

– Я не к ней, – возмутился тот, аккуратно переставляя старушку в сторону. Не приведи господь, древность рассыплется в его могучих руках.

– Не к ней?! – недоверчиво переспросила старушенция и по-птичьи скосила лысую голову. – Тогда к кому?! Признавайся, тунеядец! – Она сжала ладони в кулаки.

 – К Гальке-алкашке собрался?!

– Я иду к… – Румянцева заклинило. Он напрочь забыл, как зовут эту самую Белоснежку всуе.

– К Ваське-гомику, – старушенция по-своему поняла затянувшуюся паузу. – Спасу от вас нет, извращенцы проклятые! А еще надухарился, в подъезде от твоей вони не продохнуть.

– Я не к Ваське! – Румянцев начинал злиться.

– Пардон, бабуля, – вовремя подоспел начальник безопасности, которого Никита недооценил. – Пройдем, поговорим этажом ниже.

Человек на свидание идет, а ты ему мешаешь…

– На свидание? – Старушенция, увлекаемая спасителем вниз, оглянулась. – А где же цветы?!

– Цветы! – вскинул указательный палец на начальника своей безопасности Румянцев. – Точно! А я думал, что же забыл?

– Будет сделано! – козырнул по-армейски тот. – Орхидеи? Самые лучшие? Понятно, розы.

Никита повернулся к двери, подождал несколько секунд, пока старуха спустится вниз, и нажал кнопку звонка. Дверь открылась сразу, как будто Белоснежка только того и ждала, что он позвонит.

Или она услышала шум в подъезде и побежала смотреть, что случилось? В принципе ему все равно. Пока та звенела ключами и замком, он сделал радостную мину на лице и… обомлел.

Сирота, а в том, что на пороге стояла именно она, не могло быть никаких сомнений, за ночь стремительно похорошела. Ее темные волосы стали еще темнее и отливали синевой, только теперь Никита увидел, какие они шелковистые и длинные.