Дьявольский нимб

Арозон хотел разговорить её, но кажется, Яра так сильно вдолбила ей бояться страшного Ливви, что девочка никак не реагировала на его попытки. Десерт она совсем не ела, пробурчав что-то под нос. Мы не стали её останавливать, когда она тихо встала и вышла из-за стола.

– И ты хочешь, чтобы я посидел с ней? – спросил я в конце ужина.

– Я больше никому её не доверю. И не заикайся про Совет. Я не отдам Джасмин на попечение неизвестно кого. Ей здесь комфортно, пусть так и останется.

Минуту я думал.

– Ладно. Я попробую.

Но ничего не обещаю…

Сам не знаю, почему согласился, но всю дорогу домой я думал только о причине моего снисхождения к Джасмин. Может быть, из-за любопытства. Она так очаровала Арозона, что мне поневоле стало интересно, что она может сделать со мной. Она на самом деле такая солнечная? Или только на моего друга распространяется вся её яркость? В любом случае, завтра всё узнаю. А теперь я надеюсь, что очередная ночь не будет бессонной…

– Ливви! Мне только что звонила Мохини! Она сказала, что ты вместе с ней улетаешь в Брюссель! Как это понимать?! – Голос Латиши звенел в голове, как сотня колокольчиков, от которых начинает болеть голова.

Раскрыв глаза, увидел, что она стоит посреди комнаты и верещит на чём свет стоит. Я поморщился. А я ведь был уже готов! Готов, кот её дери, уснуть! Тихо зашипев, почувствовал, как накаляются ладони.

– Ливви! Я тебя не понимаю! То ли ты устал ото всех, в том числе и от меня, то ли ты едешь с этой сучкой в Европу! Определись уже!

Жар накатывал на меня снизу вверх.

Между пальцами на руках засверкали искры. Латиша не замечала этого, поглощённая своим триумфальным выступлением. Она больше внимания уделяла тому, каким тоном ей надо разговаривать и каким образом махать руками. То, что жизнь её тела повисла на волоске, её мало волновало.

– И после всего, что между нами было, ты позволяешь себе так обращаться со мной! Я совершенно не могу понять тебя, Лив… Ливви?

Она, наконец, замолчала, уставившись на меня.

Уже не искры, а языки пламени скользили по моим пальцам. Я был готов подскочить к ней и подпалить её! Не понятно, как она довела меня так быстро, но я порядком был взбешен её присутствием. То, что я терпел её в доме чаще других (не считая, конечно, Арозона), она раздула до глобального понятия любви.

– Ливви, что ты делаешь?

– Если ты хочешь дойти до машины на собственных ногах, тогда сейчас же покинь мой дом.

Латиша смотрела на огонь в моих руках, не моргая.