Тлеющий огонь

В десятичасовых новостях диктор подтвердил, что сегодня действительно был вторник, а точнее – вторник, тринадцатое марта. Диктор рассказал, что премьер-министр Тереза Мэй дала российскому премьеру время до полуночи, чтобы объяснить, как в Солсбери был отравлен бывший шпион; что депутат от лейбористской партии отрицает, будто шлепал по ягодицам женщину-избирателя. И еще в новостях сообщили, что в связи с убийством двадцатитрехлетнего Дэниела Сазерленда, найденного в воскресенье мертвым в своем плавучем доме на Риджентс-канал, допросили молодую женщину.

Диктор продолжал говорить, но Айрин уже ничего не слышала: от резкого прилива крови уши у нее заложило.

Ей показалось. Наверняка. Дэниел Сазерленд? Этого не может быть! Дрожащей рукой Айрин выключила радио, потом снова включила, но в новостях уже рассказывали о погоде и приближающемся холодном фронте.

Может, это какой-то другой Дэниел Сазерленд? Сколько их всего на свете, Дэниелов Сазерлендов? В то утро она не покупала газету – она их вообще покупала редко, – поэтому не могла проверить.

Айрин слышала, что в мобильном телефоне можно найти что угодно, но не совсем понимала, как это сделать, да и к тому же не могла вспомнить, где в последний раз видела свой телефон. Скорее всего, где-нибудь наверху. Батарея, наверное, приказала долго жить, как вымершая птица дронт.

Нет, ей просто надо действовать по старинке, для чего придется сходить в киоск за газетой. В любом случае, если Лора так и не придет, нужно купить молоко и хлеб.

В коридоре Айрин натянула пальто, взяла сумку и ключ от дома и уже собиралась открыть входную дверь, как заметила, что на ней домашние тапочки, и вернулась в гостиную переобуться.

Она стала забывчивой, в этом все дело. Забавно, однако, как теперь она начинала нервничать, выходя на улицу. А ведь раньше все время проводила вне дома: делала покупки, ходила в библиотеку, работала волонтером в магазине Красного Креста на оживленной улице.

Однако как же быстро теряются привычные навыки, если человек в силу обстоятельств вынужден подолгу оставаться в четырех стенах. С этим надо что-то делать. Ей не хотелось оказаться в числе тех стариков, что боятся выйти из дома.

Если честно, Айрин вовсе не горела желанием идти в супермаркет, вечно заполненный толпой нетерпеливых, бестолковых и беспечных молодых людей. Не то чтобы ей не нравилась молодежь.