Мечник из забытой земли

Я должен был объяснить тебе, как пользоваться волынкой.

– Закон гласит, что ты можешь сделать это, только когда станешь совсем стар и готов передать пост вождя своему первенцу, – сказал Брэм. – Это хороший закон. Если весь клан будет знать, как владеть такой силой, против него ополчится весь Киллорн.

– Но мы сейчас не в Киллорне, – возразил Риач. – Мы далеко от дома, среди чужих и враждебных людей, и озеро, на котором вечный рассвет, для нас сейчас призрак. Его жесткое лицо смягчилось. – Если я паду, Кери, думаю, моя душа вернется туда.

Я буду ждать тебя на берегу озера, на ветреных холмах и у черных озер; люди услышат, что я играю в темноте, и будут знать, что я вернулся домой… но ищи свое место, сын, и да будут с тобой все боги.

* * *

Кери с трудом глотнул и пожал руку отца. Колдун всегда был для него незнакомцем. Мать его умерла много лет назад, и после этого Риач стал мрачным и неразговорчивым. И все же старый колдун ему дороже всех людей, кроме Морны, ждущей его возвращения.

Он повернулся и побежал на свой пост, рядом с тирами.

Коров большой рогатой породы тиров держали ради мяса, молока и шкуры, и они покорно шли за фургонами. Но огромные черные быки очень злы и забодали насмерть не одного человека. Кери решил использовать их в бою. Он закрыл им грудь и плечи железными пластинами. Отполировал их жестокие рога и приучил нападать по его приказу. Ни один человек в армии не смел к ним подойти, но они слушались свистка Кери. Потому что мужчины Бройна – колдуны.

Быки фыркали в сумерках, когда Кери подошел к ним, переступали с ноги на ногу и трясли могучими головами. Он рассмеялся в неожиданном безумном опьянении осознания своей власти, подошел к своему любимцу огромному быку Горвейну и почесал за ушами.

– Спокойно, спокойно, – прошептал он, стоя в полутьме между черными тушами. – Терпение, мои красавцы, подождите, немного, и я вас выпущу. Подожди, мой Горвейн!

Копья блестели в тени, неслышно звучали голоса. Быки и хесты фыркали, топали и дрожали в холодном ветре, дующем с земли ночи.

Они ждали.

Вскоре послышалась – далекая и слабая – игра боевых волынок. Но это не была дикая веселая музыка Киллорна, резкие высокие ноты скребли по нервам, резали, как пила, и вместе с ними доносились грохот барабанов и звон гонгов. Кери вскочил на широкие плечи тира Горвейна и напрягал зрение в темноте, пытаясь что-нибудь разглядеть.

На покатых холмах появились марширующие противники.