Великий крестовый поход

– Ошибаешься, есть. Зато их нет у вонючего дерьма. Наслаждайся, Олув!

И Тауно метнул гарпун.

Острые зубцы пронзили помощнику живот. Олув завопил и покатился по палубе, заливая ее кровью и визжа от боли. Тауно прыгнул вперед, подхватил выскочившее древко и тут же, держа его как палицу, бросился на моряков. Следом за ним двинулись Нильс, Кеннин и Эйян.

– Не убивайте их! – крикнул Тауно. – Нам будут нужны их руки!

Нильс даже не успел вступить в схватку – настолько быстры оказались его друзья. Кеннин погрузил кулак в живот Торбена, тут же развернулся и ударил Палле коленом в пах.

Палица Тауно свалила на палубу Тиге. Эйян прыгнула навстречу бегущему с кормы Лейву, застыла на месте перед самым столкновением и перекинула его тело через бедро. Лейв с треском врезался головой в носовой трап. Перепуганный Сивард вскарабкался обратно на мачту, и все кончилось.

Из трюма с яростными воплями выскочил Ранильд, но, оказавшись лицом к лицу с тремя полукровками и сильным парнем, он с большой неохотой был вынужден признать, что Олув Ольсен получил по заслугам.

Ингеборг помогла ему успокоиться, напомнив всем, что теперь добычу придется делить на меньше долей. Было заключено хрупкое перемирие, а труп Олува выбросили за борт с привязанным к щиколотке камнем из балласта, дабы он не принес неудачи, всплыв поглядеть на своих бывших товарищей.

После этого Ранильд и его люди не разговаривали с детьми водяного или с Нильсом без необходимости – он теперь спал вместе с ними, не желая получить удар ножом в почки.

Оказавшись столь близко к Эйян, парень лишь восхищенно смотрел на нее, а она улыбалась и рассеянно похлопывала его по щеке – мысли ее были где-то далеко.

Ингеборг отвела Тауно в укромное место и предупредила, что, когда золото окажется на борту, экипаж не намерен слишком долго оставлять в живых тех, кого они ненавидят. Она заставила моряков проговориться, притворившись, будто сама ненавидит морской народ и что завела с ними дружбу лишь для того, чтобы заманить их в ловушку, как ловят горностая ради его меха.

– Твои слова не удивляют меня, – сказал Тауно. – Весь путь домой мы будем постоянно настороже. – Он взглянул на нее. – Какой у тебя измученный вид!

– С рыбаками было легче, – вздохнула она.

Тауно приподнял рукой ее подбородок.

– Когда мы вернемся, если нам это суждено, – сказал он, – у тебя будет вся свобода этого мира. А если нет, ты обретешь покой.

– Или ад, – устало отозвалась она. – Я отправилась с тобой не ради свободы или покоя.