Великий крестовый поход

И с какой теплотой солнечный свет разливается по его коже, какой прохладой овевает его соленый воздух! Он ничего не ел с раннего утра – глупо набивать желудок перед битвой, и теперь ощущал свой желудок, и это тоже было приятно, как и любое из ощущений само по себе.

– Ну, – сказал он, – быстрее начнем, быстрее закончим.

Моряки вытаращили на него глаза. Они уже успели вытащить на палубу пики и теперь сжимали их с такой силой, словно собирались плыть с ними в обнимку. На пяти загорелых, грязных и заросших лицах читался ужас, моряки нервно сглатывали, шевеля кадыками.

Ранильд стоял с решительным видом, держа в левой руке взведенный арбалет. Нильс, хотя и бледный, пылал и дрожал от нетерпения. Он был слишком молод, и до него еще не дошло, что молодые тоже могут умереть.

– Беритесь за дело, тюфяки, – презрительно усмехнулся Кеннин. – Пора приниматься за настоящую работу. Что, лебедку покрутить уже кишка тонка?

– Здесь приказываю я, мальчик, – непривычно спокойно произнес Ранильд.

 – Но он все же прав. За работу.

Сивард облизнул губы.

– Шкипер, – хрипло выдавил он. – Я… мне… а не лучше ли будет повернуть обратно?

– Заплыв в такую даль? – усмехнулся Ранильд. – Знай я раньше, что ты баба, смог бы найти тебе другое применение.

– Зачем съеденному человеку золото? Мужики, подумайте! Спрут может утащить нас в море так же легко, как мы вытаскиваем попавшую на крючок камбалу. Мы…

Больше ему говорить не пришлось. Ранильд свалил Сиварда на палубу ударом, раскровянившим ему нос.

– К лебедке, отродье портовых шлюх, – взревел капитан, – или пусть меня сожрет дьявол, если я сам не отправлю вас в пасть к спруту!

Моряки бросились выполнять приказ.

– Храбрости ему не занимать, – заметила Эйян на языке морских людей.

– Но и подлости тоже, – предупредил ее Тауно. – Никогда не поворачивайся спиной к любому из этой шайки.

– Кроме Нильса и Ингеборг.

– О, разве ты не захотела бы повернуться спиной к нему, а я к ней? – рассмеялся Кеннин.

Он тоже не испытывал страха, ему не терпелось скорее оказаться в море.

Собрав примитивный подъемник, моряки подняли над палубой то, что готовилось весь долгий путь. В огромный валун был намертво вколочен большой железный стержень, затем выступающую его часть расплющили и заточили в форме зазубренного наконечника копья. По окружности валуна вбили кольца, а к ним привязали огромную сеть. По внешнему краю сети закрепили двенадцать корабельных якорей.