Зовите меня Джо

Примерно полчаса они обсуждали порядок перестановок. (А за бортом корабля мелькали столетия.) Перейра приглядывался к Федорову. Тот сильно сдал за последнее время. В нем трудно было узнать прежнего гениального ученого. Русский стал резок, порой груб.

Сложив в стопку чертежи и записи, Перейра участливо проговорил:

– Ты, похоже, неважно спишь в последнее время?

– Дел выше крыши, – буркнул инженер.

– Старик, ты себя замучишь когда-нибудь своей работой. Но синяки под глазами у тебя не из-за этого.

Что-то неладно с Маргаритой, верно?

Федоров нервно дернулся.

– Что с ней не то?

Они с Маргаритой Хименес уже несколько месяцев подряд жили вместе.

– Борис, в нашей маленькой деревне так трудно что-то скрыть. Все видят, что она в тоске.

Федоров отвел взгляд и уставился туда, где за распахнутой дверью зеленела листва.

– Как бы мне хотелось, чтобы она так не страдала… – пробормотал он.

– М-м-м… – смущенно протянул Перейра. – Если помнишь, мы с ней время от времени бывали вместе, пока она не ушла к тебе.

Может быть, что-то в ней мне понятно даже лучше, чем тебе. Я не хочу сказать, что ты бесчувственный, Борис, но женщин ты понимаешь плоховато. Мне бы очень хотелось, чтобы вам было хорошо вдвоем. Могу я чем-то помочь?

– Все дело в том, что она не желает принимать препараты против старения. Ни Урхо Латвала, ни я – мы никак не можем уговорить ее. Может быть, я, конечно, и переусердствовал. Теперь она со мной даже разговаривать не хочет.

 – Федоров заговорил тише и печальнее, продолжая смотреть на зеленые листья. – Понимаешь, я ведь ее никогда… не любил. Да и она меня тоже. Но мы привыкли друг к другу, она мне нравится. Я хочу сделать для нее все, что в моих силах. Но что я могу?

– Она молодая женщина, – сказал Перейра. – Сейчас она перевозбуждена, и поэтому всякое напоминание о возрасте может вызывать у нее бурный протест. Ей не хочется стареть и умирать.

Федоров резко развернулся к биологу:

– Она не дурочка! Она должна прекрасно понимать, что это лечение обязательно для всех людей зрелого возраста – иначе у нее климакс наступит на пятьдесят лет раньше, чем положено.

А она твердит, что ей только этого и надо!

– Почему?

– Хочет умереть до того, как выйдут из строя химические и экологические системы. Ты им сроку дал пятьдесят лет, верно ведь?

– Да. Медленно, но верно они будут сдавать.