Зовите меня Джо

Но на самом деле – гораздо больше, потому что время от времени мы будем вынуждены останавливаться и активно пополнять запасы вещества для реакции. Хоть обпейся лекарств против старения, все равно нам более века не прожить.

А потому вся наша затея, весь тот риск, которому мы себя подвергаем, мотаясь по дебрям галактики, все это – только упражнения в бесплодности. Quod erat demonstrandum[26 - Что и требовалось доказать (лат.).].

– У вас уйма отвратительных привычек, Нильссон, – не выдержал Реймонт, – и в частности, бубнить себе под нос.

– Мадам! – возмущенно выдохнул астроном. – Я протестую! Я подаю жалобу! Это оскорбление личности!

– Прекратите! – приказала Линдгрен. – Прекратите оба. Должна признать, что вы ведете себя вызывающе, профессор Нильссон. Но и вам я должна сделать замечание, констебль, и напомнить вам, что профессор Нильссон – один из самых выдающихся в своей области ученых на Земле… вернее, был когда-то. Он заслуживает уважения.

– Во всяком случае, поведение его у меня уважения не вызывает.

– Констебль, сохраняйте тактичность, либо мне придется вас наказать, – сердито проговорила Линдгрен. – Унижать людей вам никто права не давал. Мы пленники пространства и времени; мир, который мы покинули, уже сто лет как погребен, мы почти вслепую пробираемся по самой жуткой части галактики, в любое мгновение мы можем столкнуться с чем-то таким, что нас уничтожит, а в лучшем случае нам суждено еще не один год протомиться в замкнутой среде. Разве не естественно, что люди реагируют на такие вещи? Понимаете вы это или нет?

– Понимаю, мадам, – кивнул Реймонт.

– Тут вы правы, – согласилась Линдгрен.

Нильссон вздернул подбородок, но потом обмяк и проговорил уныло:

– Если хотите, я говорил так, только чтобы потом у людей не было горького разочарования.

– А вы уверены, что при этом не тешили заодно собственное «я»? – со вздохом спросила Линдгрен.

– Вовсе нет, – возразил Реймонт. – Профессор выводит свой один процент, считая все звезды. Но ведь мы же не станем, например, учитывать красные карлики – а их большинство – или голубые гиганты, да и множество звезд, по параметрам свечения не укладывающихся в сравнительно узкую часть спектра. Тем самым масштабы поиска значительно сужаются.

– Можете свести фактор вероятности к одному из десяти? – буркнул Нильссон.